То, что я писал вам о несколько-кратном в день делании молитвы Иисусовой, послужит средством к тому очень сильным. Делайте так, всякий раз минут по десять-пятнадцать, - и лучше, стоя в молитвенном положении с малыми поклонами, и без них, как вам лучше. Трудитесь так и молите Господа, чтоб дал вам, наконец, ощутить и познать, что такое есть болячка в сердце, по слову старца Парфения. Вдруг это не дается.

Пройдет год усиленных трудов, а может быть и больше, пока начнут показываться некие сего следы. Благослови вас, Господи, на труд и путь сей; но вы не считайте этого каким-либо приделком, а поимейте главным делом. 224. Если сердце ваше согревается при чтении обычных молитв, то этим способом и возгревайте сердечную к Богу теплоту. Молитва Иисусова, если ее механически творить, ничего не дает, как и всякая другая молитва, языком только проговариваемая.

Попробуйте при молитве Иисусовой поживее помыслить, что Господь Сам близ есть и предстоит душе вашей и внимает тому, что в ней происходит. В душе же при сем пробудите жажду спасения и уверенность, что кроме Господа неоткуда ожидать нам спасения. Затем и вопийте к Нему, мысленно пред собою зримому: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, или милостивый Господи, спаси меня имиже веси судьбами.

Дело совсем не в словах, а в чувствах к Господу. Духовное горение сердца к Господу есть любовь к Нему. Она загорается от прикосновения Господа к сердцу. Как Он весь есть любовь, то прикосновение Его к сердцу тотчас и возжигает любовь к Нему. А от любви - горение сердца к Нему. Вот это и должно быть предметом искания. На языке пусть будет молитва Иисусова, в уме - предзрение Господа пред собою, в сердце - жажда Бога, или общения с Господом.

Когда все сие будет постоянно, тогда Господь, видя, как нудите себя, подаст просимое. 225. Другое же высшее назначение короткой молитовки есть углубление мысли и чувства к Богу. То, что у вас есть - эти воззвания, - при первом впечатлении разлетается; кроме того, не смотря на воззвания... мысли толкутся в голове... как комары. Чтобы пресечь эту толкотню, надо связать ум одною мыслью, или мыслью о Едином... Пособие к сему короткая молитовка.

С помощью ее ум упрощается, объединяется и прививает или развивает чувство к Богу... Когда придет сие чувство, - душа утвердится сознанием в Боге... и все начнет делать по Божьему. С короткою молитвою надо держать мысль о Боге и внимание к Нему... А ограничиваться одними словами... медь звенящая. 226. Спрашиваете: "продолжать ли такую молитву, или умом сходить в сердце?

" - А это, что сказали вы, где же бывает? Сему негде быть, как внутри. Стоите пред Господом, без образов, в присутствии Господа... и испытываете добрые чувства. Чего же еще? Тут все. Разве только вы в голове производите сие?! - Нет, в сердце надо стоять. Но сердца не помнить, а только Господа зреть. - Все так выразить можно: "стоять в сердце умом пред Господом и молиться".

Плод молитвы - главный - не теплота и сладость, а страх Божий и сокрушение. 227. Одна внешняя молитва недостаточна. Бог внимает уму, а потому те монахи, которые не соединяют внешней молитвы с внутреннею, не суть монахи. Определение очень верное! Монах значит уединенный: кто не уединился в самом себе, тот еще не уединен, тот еще не монах, Хотя бы и жил в уединеннейшем монастыре.

Ум подвижника, не уединившегося и не заключившегося в себе, находится по необходимости среди молвы и мятежа, производимых бесчисленными помыслами, имеющими к нему всегда свободный доступ, и сам болезненно, без всякой нужды и пользы, зловредно для себя скитается по вселенной. Уединение человека в самом себе не может совершиться иначе, как при посредстве внимательной молитвы, преимущественно же при посредстве внимательной молитвы Иисусовой.

Достижение же бесстрастия, освящения или, что то же, христианского совершенства, без стяжания умной молитвы, невозможно; в этом согласны все Отцы. Путь истинной молитвы соделывается несравненно теснее, когда подвижник вступит на него деятельностью внутреннего человека. Когда же он вступит в эти теснины и ощутит правильность, спасительность, необходимость такого положения, когда труд во внутренней клети соделается вожделенным для него, - тогда соделается вожделенною и теснота по наружному жительству, как служащая обителью и хранилищем внутренней деятельности. 228.

Существо дела есть - приобресть навык стоять умом в сердце, в этом чувственном сердце, но не чувственно. Надо ум из головы свесть в сердце и там его усадить или, как некто из старцев сказал, сочетать ум с сердцем... - Как этого достигнуть? Ищи и обрящешь. Удобнее сего достигнуть хождением пред Богом и молитвенным трудом, особенно хождением в церковь.

- Но помнить надо, что наш только труд, а самое дело, т.е. сочетание ума с сердцем, есть дар благодати, подаемый, когда и как хощет Господь. VI. БОРЬБА СО СТРАСТЯМИ 229. Сверх того, мы должны знать, что непрестанно призывать имя Божие есть врачевание, убивающее не только страсти, но и самое действие их. Как врач изыскивает врачевание или пластырь на рану страждущего, и они действуют, причем больной и не знает как сие (делается)

: так точно и имя Божие, будучи призываемо, убивает все страсти, хотя мы и не знаем, как сие совершается. 230. "Много подвига и труда требуется в молитвах, чтоб достигнуть невозмутимого состояния мысли, другое некое сердечное небо, в коем обитает Христос, как говорит Апостол: или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть, разве точию чим неискусни есте" (2Кор.13:5). 231.

Взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Едемском, чтобы он возделывал и хранил его (Быт.2:15), разумея эту заповедь не только в собственном, чувственном смысле, но и в духовном, высшем ее значении. Раем они (св. отцы) называют душу первых людей, как место пребывания в них преизобильной благодати Божьей и место плодоношения многоразличных духовных добродетелей; возделыванием этой духовной жизни - то, что в последствии стало именоваться "умным деланием", а охранением сего умного делания - поддержание достигнутой уже душевной чистоты. 232.