Они не просто должны оказывать влияние на наши идеи, но должны непосредственно касаться нашей жизни и менять ее. Во время любого кризиса человеческих дел те, кто полагается на поверхностное знание законов, канонов и правил, не могут выстоять. Сильными окажутся те, кому православное образование дало чувство того, что есть подлинное христианство, те, чье православие находится в сердце и способно затронуть другие сердца.

Нет ничего трагичнее, чем видеть человека, выросшего в православии, имеющего понятие о катехизисе, читающего жития святых, имеющего представление об общих целях православия, понимающего некоторые службы - и при этом не осознающего, что же происходит вокруг него. И он преподносит своим детям эту жизнь в двух категориях: одна - это как живет большинство, а вторая - как православные живут по воскресеньям и когда читают какой-нибудь православный текст.

Когда ребенка воспитывают таким образом, он скорее всего не выберет православия; оно станет для него очень малой частью его жизни, потому что современная жизнь очень соблазнительна, многие стремятся к ней, она подменяет действительность - если только человек не был научен тому, как защищаться от ее вредного воздействия и как воспользоваться преимуществами того доброго, что есть в мире.

В этом смысле наша позиция должна быть приемлемой и нормальной, то есть она должна прилагаться к реальным обстоятельствам, а не быть плодом фантазии, ухода от жизни и отказа смотреть в лицо неприятным явлениям окружающего мира. Слишком возвышенное и витающее в облаках тепличное православие неспособно помочь людям в повседневной жизни, наш мир достаточно жесток и своею грубостью ранит души; мы должны в первую очередь ответить трезвой христианской любовью и пониманием, оставляя исихазм и высшие формы молитвы тем, кто способен их восприять.

Наша позиция не должна быть и эгоцентричной, а обращаться к ищущим Бога и духовной жизни. Сейчас везде, где есть сложившаяся христианская община, есть искушение превратить ее в общество для взаимных поздравлений и восторгов от наших добродетелей и достижений, красоты наших церковных зданий и утвари, великолепия наших служб, даже чистоты нашего учения.

Но истинная христианская жизнь, начиная с апостольских времен, была всегда неотделима от того, чтобы делиться ею с другими. Православие именно поэтому-то и живо, что светит другим и не имеет нужды в учреждении "миссионерского отдела"; огонь подлинного православия не есть лишь нечто, что мы храним для себя и чем мы похваляемся (тогда мы мертвые, погребающие мертвых, а именно в таком состоянии и находятся сейчас многие из наших православных приходов, даже если там много молодежи, и если они не вживаются глубоко в свою веру).

Недостаточно сказать, что молодежь ходит в церковь. Нам надо спросить, что несут они туда, что выносят они из церкви, и если они не воспринимают православие всей своей жизнью, тогда напрасно говорить, что они ходят в церковь.

В то же время наше отношение к людям должно быть отношением любви и прощения. Сейчас в православную жизнь вкралась некоторая жестокость: "Это еретик, не общайся с ним ", "этот, возможно, православный, но с уверенностью сказать нельзя ", "а вот этот явно шпион ". Никто не станет отрицать, что Церковь сейчас окружена врагами и что есть некоторые, кто не прочь воспользоваться нашим доверием.

Но так было с апостольских времен, и в этом практическом отношении христианская жизнь всегда была чем-то рискованным. Даже если иногда нами и пользуются, и мы должны проявлять осторожность, все же мы не можем отказаться от нашей основной позиции любви и доверия, без нее мы потеряем основу основ нашей христианской жизни. Мир без Христа недоверчив и холоден, но христиане, напротив, должны быть любящими и открытыми, а иначе мы потеряем соль Христову в себе и станем подобными миру, годными для того, чтобы нас выбросили и попирали ногами.

Немного смирения при взгляде на себя помогло бы нам быть более великодушными и прощающими ошибки других. Мы любим осуждать других за странность их поведения; мы называем их "cuckoos" или "тронутыми новообращенными". Действительно, мы должны беречься по-настоящему неуравновешенных людей, которые могут принести большой вред Церкви.

Но какой православный серьезный христианин сегодня немного не "тронутый"? Мы не соответствуем обычаям мира сего, а если и соответствуем им в сегодняшнем мире, то мы уже не являемся подлинными христианами. Подлинный христианин не может чувствовать себя своим в миру и не может не казаться себе и другим немного "тронутым". В Советском Союзе и многих других странах достаточно придерживаться идеала христианства не от мира сего или креститься взрослым, чтобы попасть в сумасшедший дом, а эти страны торят дорогу всему миру.

Поэтому не будем бояться, что в миру к нам станут относиться, как к несколько "тронутым", и будем продолжать хранить христианскую любовь и прощение, которое мир никогда не сможет понять, но в которых в глубине сердца он нуждается и которых даже жаждет. Наконец, наша христианская позиция должна быть - назову по недостатку лучшего слова - невинной.

Ныне мир придает большое значение сложности, житейскому опыту, "профессионализму". Православие не придает этим качествам никакой цены, они убивают христианскую душу. И все же эти качества постоянно проникают в Церковь и в нашу жизнь. Как часто приходится слышать, особенно от восторженных новообращенных, о желании поехать в большие центры православия, соборы и монастыри, где собираются тысячи верующих, и разговор повсюду идет на церковные темы, и можно почувствовать, как все же важно православие.

Это православие лишь маленькая капля в ведре, если взглянуть на все общество в целом, но в этих больших соборах и монастырях столько народа, что кажется, что православие действительно преобладает. И как часто видишь этих людей в жалком состоянии после того, как они удовлетворили свое желание и возвратились из "великих центров православия" угрюмые и разочарованные, наслушавшись мирских церковных сплетен, полные осуждения и озабоченные лишь тем, чтобы быть "православными", "соответствующими" и мирски-опытными в вопросах церковной политики.