- Нравятся ли тебе, - говорю я, - новые академики?

- Весьма.

- Итак, по твоему мнению, они учились истине?

Тогда он, готовый было сразу согласиться, но, заметив усмешку Алипия, став более осторожным, несколько смешался, а потом сказал:

- Повтори свой вопрос.

- Истинно ли, - говорю я, - по твоему мнению, учили академики?

Он снова надолго задумался, а потом ответил:

- Истинно ли, не знаю; но - вероятно. Ибо я не вижу, чему более следовать.

- А знаешь ли, что вероятное они называют истиноподобным?

- Да, слыхал.

- И, значит, мнение академиков следует считать истиноподобным?

-Да.

- Прошу же теперь, - говорю я, - слушать внимательно. Если бы кто-нибудь, увидев твоего брата, стал бы утверждать, что он похож на твоего отца, а самого отца твоего не знал бы, - не показался бы он тебе безумным и нелепым?

И после этого он долго молчал, а потом сказал:

- Мне это не кажется несообразностью.

Когда я начал было возражать ему, он воскликнул:

- Прошу тебя, подожди немножко! Затем, улыбнувшись, продолжил:

- Скажи мне, пожалуйста, ты уже уверен в своей победе?

На это я отвечал:

- Положим, что уверен; но ради этого ты не должен оставлять защиту своего мнения, особенно потому, что это состязание предпринято нами ради твоего упражнения и для сообщения уму гибкости в спорах.

- Да разве я читал академиков, или настолько знаком с науками, во всеоружии которых ты выступаешь против меня?

- Академиков, - заметил я, - не читали и те, кто впервые стали защищать это мнение. А если тебе недостает учености и большого запаса сведений, то все же ум твой не настолько должен быть бессилен, чтобы ты, не предприняв даже попытки возражать, сник от нескольких моих слов и вопросов. Но я начинаю опасаться, как бы Алипий не заступил на твое место скорее, чем я бы того желал.

Имея же его своим противником, я буду считать свое положение не в такой степени безопасным.

- О, если бы, - отвечал он, - я был уже побежденным, чтобы услышать, наконец, а еще лучше увидеть вас рассуждающими: более счастливого зрелища мне не может и представиться. Так как вам все это угодно как бы сливать воедино, а не разливать, потому что выпадающее из уст вы ловите стилем и не дозволяете, как говорится, падать на землю, и все это можно будет вам прочитать, то, когда поднесут это к своим глазам те, между которыми ведется речь, наполнит ли это превосходное состязание душу их особой пользой - не знаю, но что наполнит большим удовольствием, - это точно.

- Благодарим, - сказал я. - Но эта неожиданная твоя радость заставила тебя необдуманно сказать, что для тебя не могло бы представиться более счастливого зрелища. А если ты увидишь своего отца, который, после столь долгой жажды, припав с большим, чем кто-либо жаром к философии, станет размышлять и рассуждать с нами об этом? Лично я буду считать себя в этот момент счастливейшим из смертных.

А ты, что ты будешь чувствовать при этом?

Тут он прослезился, а когда снова стал в состоянии говорить, подняв руки и глаза к небу, сказал:

- Когда, о Боже, увижу я это? Но надежды на Тебя не должно терять ни в чем.