Наконец, хозяин дома радостно объявил, что плов готов и уже разложен по тарелкам. Услышав приглашение, братец перевёл дыхание и вопросительно посмотрел на меня… Через минуту мы уже сидели за детским столиком и в полном молчании уплетали вкуснейший плов. Митенька раскраснелся от своих трудов, а резинка колготок всё глубже врезалась в его упругий животик.

Он, умело орудуя вилкой, только повторял: «Ещё мяса, ещё паковки*. Ещё мяса, ещё паковки». Все умирились и обрели долгожданный покой. Слёзы на глазах сострадательного Мити просохли, и на его разрумянившемся лице – настоящего мужчины – появилась жизнеутверждающая улыбка…

Не знаю, какие выводы сделали для себя взрослые, показавшие нам этот диафильм, но я, будучи очевидцем всего происшедшего на детском празднике сорок пять лет тому назад, подробно описал сегодня для вас, дорогие мои читатели, эту невымышленную историю… Как ни ряди, а павлина действительно жалко...

----------

*С набитым ртом ребёнок может произнести только «паковки» (морковки).

Страх

Знаете, друзья, чем прекрасна наша вера? Она высвобождает человеческое сердце из-под гнёта всевозможных страхов, которые, как чугунная плита, придавливают душу к земле. До вхождения в лоно Матери Церкви, вхождения верой и жизнью по вере, человек обречён быть жертвой боязни.

Вспоминаю нашу общую с братцем Митей детскую. Кажется, чего можно было в ней бояться? Многого. Хотя бы чуть приоткрытой двери в кладовку, забитую ненужными вещами. Едва лишь взрослые тушили свет, а мы укладывались в кроватки, ко мне приступал… страх. Я напряжённо, безотрывно смотрел на щель от неплотно закрытой двери в кладовую комнату и... боялся.

Мне казалось, что эта ужасная щель мало-помалу увеличивается и кто-то страшный, в образе Бабы-Яги, сейчас проникнет в детскую с самыми злыми намерениями относительно нас, бедных близнецов. И из взрослых никто ничего не услышит, не поможет... Леденящий ужас сковывал моё сердце, лоб покрывался испариной, сон бежал от очей. Кошмар повторялся довольно часто, и обычные слова ободрения, вразумления со стороны взрослых не оказывали никакого воздействия. Некому было нас ПЕРЕКРЕСТИТЬ.

Впоследствии страхи материализовались в лице дворовых мальчишек из метростроевского дома. В нашем жили семьи физиков, в соседнем – тружеников по строительству московского метро.

Бродя стайками вокруг домов, на карьере-котловане, где впоследствии выросли новые огромные здания, городские подростки упорно искали объект для приложения своих юных нерастраченных сил. Им весьма часто оказывались дети физиков, не отличавшиеся ни агрессивностью, ни умением защищать себя. Завидев издали этих страшных . мальчишек, представлявшихся мне f сродни племени каннибалов, я ощутил, как потемнело вокруг пространство.

Сердце, уже по привычке, холодело от недоброго предчувствия…

Время было весеннее. Пятки с мысками были надёжно укрыты в коротких резиновых ботиках, казавшихся мне верхом изящества и удобства. Особенное удовольствие нам доставляло хождение по лужам из талого снега, что придавало ботикам победоносный, блистающий вид.

Но чего я боялся, то и свершилось со мной! Приблизившиеся ко мне мрачные отроки без лишних разговоров, как будто всё заранее спланировав, грубо схватили меня за рукава пальто и подтащили к канаве с водой. Какой-то рослый парень одним движением поставил меня вместе с сапожками прямо в воду, достигавшую уровня колен. Выполнив своё дело, потомки метростроевцев с шумом и гамом поспешно удалились...