С часовни у Спасских ворот;

С Заступницы Матушки Иверской,

К Которой стремится народ.

С чего же она начинается?

С признания в детских грехах,

Отчизна моя отражается

В священника добрых глазах.

С чего начинается Родина?

С церквушки над тихой рекой,

Со Спасова древнего образа,

С горящей свечи восковой.

А где же она завершается?

В бездонной небес синеве,

Где время и вечность сливаются

В молитве о Русской земле...

С чего начинается Родина?..

Независимость

Продолжая воспоминания о детстве, отмечу одну замечательную черту в характере своего единоутробного брата Мити – самостоятельность суждений. Он никогда не вписывался в общие, стандартные рамки поведения и менее всего был склонен к растворению или просто нивелированию своей личности в бездушном коллективе. И это – с самых нежных лет! Думаю, что независимость своего внутреннего склада он унаследовал от бабушки, которая была чужда советского духа.

Как-то в конце ноября мы с бабушкой вышли на прогулку из подъезда нашего дома, близ метро Профсоюзная. Митенька сразу обратил внимание на огромную блестящую правительственную «Волгу» иссиня-чёрного цвета, почему-то заехавшую в наш мирный двор. Машина стояла у подъезда во всём её великолепии. Сверкали хорошо вычищенные диски колёс, что, между прочим, и поныне говорит опытному глазу об особом уходе за автотранспортным средством, и не какого-нибудь частника, а определённой ведомственной организации.

Шёл первый снежок, что создавало праздничное настроение, и наша чёрная гостья уже была покрыта тонкой пеленой девственных снежинок, с доверием приземлившихся на правительственный автомобиль. Недолго думая, братец, обладавший творческой натурой, подошёл к экипажу и единым движением указательного пальца оставил на багажнике свой автограф – «Митя», снабдив его затейливым завитком… Тотчас из машины выскочил грузный водитель в белой манишке и чёрном костюме.

Оскорблённый до глубины души мальчишеской вольностью, он подскочил к братцу и, ловко поймав его за ухо, потянул в свою сторону. Митенька заорал, что есть мочи! Тут уже наступил черёд бабушки, которая сначала лишь безмолвно наблюдала за стремительно разворачивающимися событиями. Она подскочила к дяде, схватила его за руку, как вторая Родина-мать, развернувшись к нему всем корпусом и гневно вопрошая:

– Как Вы смеете обижать ребёнка?!

Тот, совершенно не ожидав сопротивления, парировал вопрос своим собственным (отпустив, однако, Митенькино ухо):

– А Вы знаете, ЧЬЯ это машина?

Бабушка, никогда не питавшая симпатий к советской действительности, ибо родилась ещё при Царе-Батюшке, нимало не смутившись, громыхнула на весь двор:

– А мне наплевать на вашу машину, чья бы она ни была! Ибо никто не имеет права хватать за ухо малыша, допустившего невинную шалость!