– Гляди. – сказал он, – вон другие ворота. Открой их, и беги прямо, вверх и вниз, по воде и посуху, не сворачивая. Там ты найдешь короля. Беги!

Шаста кивнул и скрылся за северными воротами. Тогда отшельник, все это время поддерживающий Аравиту левой рукой, медленно повел ее к дому. Вышел он нескоро.

– Двоюродный брат мой, двоюродная сестра, – обратился он к лошадям. – Теперь ваша очередь.

Не дожидаясь ответа, он расседлал их, а потом почистил скребницей лучше самого королевского конюха.

– Пейте воду и ешьте траву, – сказал он. – и отдыхайте. Когда я подою двоюродных сестер моих коз, я дам вам еще поесть.

– Господин мой, – сказала Уинни, – выживет ли тархина?

– Я знаю много о настоящем, – отвечал старец, – мало – о будущем. Никто не может сказать, доживет ли человек или зверь до сегодняшней ночи. Но не отчаивайся. Девица здорова, и, думаю, проживет столько, сколько любая девица ее лет.

Когда Аравита очнулась, она обнаружила, что покоится на мягчайшем ложе, в прохладной беленой комнате. Она не понимала, почему лежит ничком, но попытавшись повернуться, вскрикнула от боли и вспомнила все. Из чего сделано ложе, она не знала и знать не могла, ибо то был вереск. Спать на нем – мягче всего.

Открылась дверь и вошел отшельник с деревянной миской в руке. Осторожно поставив ее, он спросил:

– Лучше ли тебе, дочь моя?

– Спина болит, отец мой, – отвечала она. – А так ничего. Он опустился на колени, потрогал ее лоб и пощупал пульс.

– Жара нет, – сказал он. – Завтра ты встанешь. А сейчас выпей это.

Пригубив, Аравита поморщилась – козье молоко противно с непривычки – но выпила, очень уж ей хотелось пить.

– Спи, сколько хочешь, дочь моя, – сказал отшельник. – Я промыл и смазал бальзамом твои раны. Они не глубже ударов бича. Какой удивительный лев! Не стянул тебя с седла, не вонзил в тебя зубы, только поцарапал. Десять полосок… Больно, но не опасно.

– Мне повезло, – сказала Аравита.

– Дочь моя, – сказал отшельник, – я прожил сто девять зим и ни разу не видел, чтобы комунибудь так везло. Нет, тут чтото иное. Я не знаю, что, но если надо, мне откроется и это.

– А где Рабадаш и его люди? – спросила Аравита.

– Думаю, – сказал отшельник, – здесь они не пойдут, возьмут правее. Они хотят попасть прямо в Анвард.

– Бедный Шаста! – сказала Аравита. – Далеко он убежал? Успеет он?

– Надеюсь, – сказал отшельник.

Аравита осторожно легла, теперь – на бок, и спросила: – А долго я спала? Уже темнеет.