И вот премудрость Божия изобрела средство заменить его для нас другим, подобным зрелищем. Каждую весну мы видим довольно явственно образ первобытного происхождения вещей, который, не имея первобытной огромности, коей впрочем наше слабое око не могло бы, вероятно, и перенести, заменяет ее многократным повторением своим. Припомните, как Моисей описывает сотворение Мира: первым действием всемогущества, после произведения веществ из ничего, было повеление: да будет свет!

С подобного же начинается и появление каждой весны: та же всемогущая сила велит свету солнечному, слабо сиявшему зимою, устремиться на лице земли, и все начинает принимать другой вид; день растет, воздух становится теплым, вид всех вещей просветляется и веселеет, и все в природе готовится как бы к некоему празднеству.

Новым всемогущим действием был глас: да соберется вода, яже под небесем в собрате едино, и да явится суша! Подобное бывает и теперь. В продолжение зимы воды, в виде снега, покрывают все лице земли, так что в сем случае повторяется первобытное пребывание ее под водою, но с приближением весны снова приемлет силу древнее веление—собраться воде в собрание едино: и снег от действия лучей солнечных превращается в воду; везде являются ручьи и протоки; стекаются из разных противоположных стран вместе, и неудержимо несутся вниз, доколе не соберутся в собрание едино — в океан.

Земля омовенная, увлаженная, выходит из под снежного покрова с новыми силами, как бы вновь сотворенная для человека. Но она безобразна и нага; ей нужно одеяние и украшение, чтобы явиться пред своим Владыкою — Все это не замедлит явиться по силе первобытного повеления: да прорастит земля былие травное!—Каждую весну, по сошествии вод весенних, как бы неким чудом поднимается из недр земных целое, несметное царство растений. Подлинно царство!

Какая жизнь, какая роскошь, какое изящество в самом последнем злаке.— Где за неделю вы видели одну голую, мертвую массу земли, там теперь под каждым кустом, на каждом холме, в каждой юдоли готов для вас разноцветный, свежий ковер, на коем, по местам, как живые яхонты и топазы, разбросаны прекрасные цветы. Подлинно, сам Соломон не облачался так во славе своей, как одеты и украшены многие из цветов полевых. И сколько их?

Возьмите все ваши числа, и всех их не станет для счета. Так могущественно слово: да прорастить земля! Тысящи лет прошли, и еще пройдут, может быть, тысящи, а земля не престает и не престанет выполнять его во всей силе. Во время весны являются каждый раз некоторым образом самые останки райского древа жизни, разсеянные по несметному числу целебных трав и цветов, кои в это время источают для человека струи здравия телесного.

За произведением царства растительного, последовало, в начале миробытия, сотворение царства существ живущих: воде повелено наполниться рыбами, воздуху птицами. Повторение сего чудесного действия можно видеть каждую весну. Это главное, для многих животных единственное, время происхождения на свет. Загляните в эти бездны вод при солнечном сиянии с высоты; вы изумитесь, какое множество там новых, живых тварей. Когда произошли они?—ныне, вчера или за несколько дней!

А вот и без солнца, среди тьмы ночной, клубится вода, кто-то как будто бьет по ее поверхности и производит звук, оглашающий окрестность. Кто это? Тяжелый осетр, или игривый окуда. Сими звуками и обитатели вод как будто дают знать, что их бездна не пуста, что там есть живущие твари, и что глагол Божий к рыбам: наполните воды, доселе не возвращается тощь.

Воздух в исполнении повеления Божия не отстает от воды. Сколько новых пернатых приемлет он с каждою весною на свои рамена! Посмотрите, как матери и отцы учат летать птенцов своих! Как вся семья, даже чужие, помогают и криком и крылами своими их слабому и неопытному полету! Но многие страны, по суровости климата, скудны своими обитателями воздуха. В пополнение сего недостатка,— пред началом каждой весны, ведомые недоведомою силою, несутся в сии страны многочисленные сонмы пернатых, чтобы занять места праздные; перелетают неизмеримые пространства, моря и горы, но всегда поспевают во время и в таком количестве, какое нужно, чтобы праздничный пир природы не остался без гостей.

Наконец и те пернатые, кои проводят с нами зиму, с наступлением весны получают как бы новую природу; являются в большем количестве и с новыми силами; быв дотоле молчаливыми и уединенными, становятся громогласными, и стараются обратить на себя внимание. Смотря на все сие, как не вспомнить всемогущего повеления Творца: и птицы да умножатся на земле!

Сверху обратите взоры долу, под стопы ваши; тут также, каждую весну, новое явление: целые поколения пресмыкающихся, коих зимою нигде не было видно. Многие из них отвратительны; некоторые даже ядовиты: что делать? такими сделал их для нас грех. А между тем не думайте, чтобы появление их было делом какого либо случая. Нет, они также явились не по своему произволу, а по гласу Всемогущего.

То же слово рекло: да изведет земля душу живу и вся гады по роду их. (Быт. 1, 24 — 25); и вот она изводит их, и сколько бы вы ни старались переводить их, будет изводить до конца бытия своего.

На человека, яко более уклонившегося от природы, времена года действуют менее, однако же действуют, особенно весна. Волею или неволею, и он приближается в это время к природе, вступает в живое общение со всеми тварями, сбрасывает с себя множество нужд житейских.

В самом деле, посмотрите на человека зимой: его как бы нет на лице земли; он прячется в домах, и когда появляется на свет, то трудно узнать в нем владыку земли; так он окутан с ног до головы зверями и смертями. Это не царь природы, а некое как бы страшилище всего живущего. Проходит весна, и человек изменяется. Он уже не в самодельной темнице, заключенный в четырех стенах, а на свободе, под ясным небом, на чистом воздухе.