Старец провел глазами по берегу и увидел, что на всем протяжении его готовятся в путь эти избавленные. На лицах их отпечатлевались радость и одушевление. Видно было, что все они чувствовали особенную легкость и силу и с некоторою неудержимостью устремлялись в путь, первые стадии которого усеяны приятными цветами. Старец устремил свой взор далее к востоку, и вот что ему открылось.

Приятный луг кончался недалеко от берега, далее начинались горы, лежавшие хребтами в разных направлениях. Они шли, поднимаясь все выше и выше и пересекаясь пропастями, то голые и утесистые, то покрытые лесом и кустарниками. Всюду были видны путники-труженики. Иной карабкался на крутизну, другой сидел в утомлении или стоял в раздумье, тот боролся со зверем или с змеею, один шел напрямик к востоку, другой в обход, а иной наперерез другим, - но все были в труде, в борьбе и напряжении сил, душевных и телесных.

Редкий из них всегда видел дорогу: часто она совсем пропадала или дробилась на распутия; в ином месте закрывал ее туман и мрак, а то пересекала пропасть или крутой утес; там преграждали ее звери из дубравы или ядовитые гады из ущелий. Но вот что удивительно: повсюду по горам рассеяны были красивые здания, подобные тем, в которые принимаемы были в первый раз спасенные из реки.

Коль скоро пустынник заходил в них, то как бы ни был изможден, выходил оттуда бодрым и полным сил. Звери и гады не могли тогда выносить даже взора его и убегали от него; никакие препоны не останавливали его, и он легко и скоро отыскивал скрывавшийся каким-либо образом путь по тем указаниям, какие получал в тех зданиях, и всякий раз, как только кто преодолевал препятствие или одолевал врага, становился крепче, выше и статнее, и чем кто выше восходил, тем больше светлел и хорошел.

К вершине горы местность опять становилась гладкою и цветистою, но вступившие на нее вскоре входили в светлое облако, из которого уже не показывались более. Старец поднял очи повыше этого облака и из-за него или из-за горы увидел чудный свет, из которого доносились к нему сладостные звуки: "Свят, свят, свят Господь Саваоф". Старец в умилении пал ниц, и над ним звучно пронеслось слово Господне: тако тецыте, да постигнете!

Поднявшись снова на ноги, старец увидел, что с разных высот горы немалое число путников стремительно бежали снова к реке, то молча, то с криком и хульными словами. К каждому из них, и сверху и сбоку, взывал кто-то: "Остановись, остановись!" Но, гонимые какими-то малорослыми муринами, они не слушали предостережения и снова погружались в смердящую реку. "Господи! Что это?

" - воскликнул старец в изумлении, и услышал ответ: "Плод самочиния и непокорливости богоучрежденному порядку". Тем видение и кончилось. Ангел, показавший его старцу, спросил его: "Утешен ли ты?" И старец поклонился ему до земли. Вот смысл этого видения. Река есть мир, погруженные в ней люди - это те, которые живут по духу мира, в страстях, пороках и грехах.

Светлые юноши в ладьях - ангелы и вообще призывающая ко спасению благодать; бездна, в которую низвергалась река с людьми - вечная пагуба; прекрасное на правом берегу здание - Церковь с ее таинствами; восхождение на гору с разными препятствиями - разные труды в очищении сердца от страстей; звери и гады - враги спасения; гладкая к вершине местность - умиротворение сердца; светлое облако, скрывающее путников - покойная смерть; свет из-за горы - рай блаженный.

Кто заходит в здания, рассеянные по пути и на горе, то есть кто принимает таинства и участвует в священнодействиях и молитвословиях Церкви, пользуется советом и руководством ее пастырей, тот легко преодолевает все препятствия и скоро востекает к совершенству, а кто самочинно отвергает их, не подчиняясь указанию и совету пастырей, тот скоро падает, и дух мира снова увлекает его.

  ВЕРА И УЧРЕЖДЕНИЯ ВЕРЫ   Вера не есть только образ познания Бога и наших к Нему отношений: она совмещает в себе и все спасительные учреждения, данные Богом. Спасительные учреждения составляют веру действующую. Наши умники и не прочь бы, может быть, от учения христианского, но их более всего отталкивают христианские учреждения.

А так как эти учреждения суть не что иное, как вера в действии и движении, то главный их грех тот, что им не хочется действовать в духе веры. Удивляться надобно, каким образом эти люди так настойчиво толкуют о делах и трудах, а в области святой веры более всего чуждаются деятельности! Что-нибудь тут не так. Ведь они знают законы, как правильно вести течение мыслей.

Если такая кривость допускается здесь, то наверное надо полагать, что они тут не действующие, а деемые, суть орудия чуждой мысли, и притом такой, которая сама чужда истины.   НЕСЕНИЕ КРЕСТА СВОЕГО   У каждого из нас есть свой крест. Он слагается из всего, что беспокоит и тяготит дух наш, что терзает сердце наше на правом пути нашем ко Господу во все дни нашей жизни.

Первый конец этого креста составляют немощи естества нашего и худое направление сил его, как-то: недалекость ума и незрелость соображений, отсутствие энергии в воле и неподвижность ее на дела долга, вялость чувств и падкость их на не должное, особенно же исчадия нашей самости - полчища страстей и всякого рода похоти плоти. Пробудившийся дух видит все это в себе, тяготится тем и несет на себе, как преступник, которому в наказание привязан на плечи тлеющий труп. Это крест падшего человечества.

Второй конец креста нашего составляют все труды и неприятности житейские. Мы ищем довольства, добрых отношений ко всем и благоприятного течения дел наших, но во всех этих сторонах нашей жизни почти поминутно происходит расстройство скорбное, а иногда и бедственное. Желая избыть неприятностей, мы боремся с противлениями и тянем жизнь свою похоже на то, как кто идет среди терна и шиповника: то и дело - зацепки и царапины. Это крест житейский.