Но пусть даже есть такое состояние - и это еще не все, чего требует правило веры. Надобно самым делом вступить в порядок жизни, указываемый верою. Вера, например, говорит: ты худ, покайся, - и надо каяться; вера говорит: перестань грешить, - и надо перестать; вера говорит: предай себя Господу, - и надо предаться; вера говорит: прими в таинствах благодать Христову, - и надо принять; вера говорит: борись со страстями, - и надо бороться; словом, что ни указывает вера, все то и надобно тотчас вводить в жизнь свою.

Плодом и свидетельством этого будет на самом деле ощущение и испытание спасительных действий святой веры. Такой человек будет чувствовать, что хоть он и грешник, но не погибнет, ибо спасается Господом, что хоть он и слаб, но не поддастся греху силою благодати, принятой в таинствах; что хоть он и немощнее врагов, но, состоя под защитой Господа, приявшего его под кров Свой, не будет преодолен ими; что хоть он здесь еще живет и бедствует на земле, но Царство Небесное считает своим, ради общения с Господом, уже царствующим на небеси. Так и во всем.

Характеристическая черта этой степени веры та, что верующий все, сделанное Господом для рода человеческого, присвояет себе так, как бы это все было сделано именно для него. Имеющий в сердце своем истинную веру исповедует с апостолом Павлом: верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго Себе по мне (Гал.2:20). Сын Божий возлюбил весь мир и за весь мир предал Себя, но святой Павел, и с ним всякий верующий, эту любовь Его, это благодеяние Его присвояет себе.

Такое исповедание есть венец веры, но оно не иначе возможно, как если кто самым делом примет оправдание, освящение, возрождение и очищение. Таким образом, полное правило веры нашей начинается знанием, проходит чрез чувство и завершается жизнию, овладевая чрез это всеми силами существа нашего и укореняясь в основах его. И елицы правилом сим жительствуют, мир на них и милость (Гал.6:16).

В них совершается то, что Господь сказал о доме, построенном на камени. Такого и не пробуй сбить какими-либо умствованиями: что удары песчинок о твердую стену, то все эти недоумения и сомнения для души верующей. На всех их один ответ: я знаю, что истина в вере нашей, потому что на себе испытываю целительность ее. Больной, вылечившийся каким-либо лекарством, и слушать не станет тех, кто стал бы говорить ему против этого лекарства.

Как может он считать его не целительным, когда получил от него облегчение? Так и здесь: станет ли слушать пусторечия модной учености, восстающей на Господа и на Христа, или колебаться от совопросничества тот, кто испытал силу веры? "Тут истина, - будет твердить он на все попытки поколебать его, - тут истина, ибо я этим путем принял силу, которою и действую, не колеблясь ничем, уврачевал все немощи мои и приведен к Богу, общение с Коим во Иисусе Христе и составляет существо жизни моей духовной".

Пока душа только познает еще веру, можно еще колебать ее вопросами, даже иногда легко решимыми, а когда она исцелится верою, тогда для нее ровно ничего не значат и нерешенные недоумения. Так неукоренившийся стебель вырывается и уносится легким ветром, а укоренившееся дерево не боится напора и сильной бури.   КАК НАДОБНО МОЛИТЬСЯ   Урок первый Дело молитвы есть первое дело в жизни христианской.

Если в отношении к обычному порядку дел верно присловие: "век живи, век учись", то тем более идет оно к молитве, действие которой не должно иметь перерыва и степени которой не имеют предела. Древние святые отцы, приветствуя друг друга при свидании, обыкновенно спрашивали не о здоровье и не о чем-либо другом, а о молитве: как, дескать, идет, или как действует молитва.

Действие молитвы было у них признаком жизни духовной, и они именовали ее дыханием духа. Есть дыхание в теле - тело живет; прекращается дыхание - прекращается и жизнь. Так и в духе: есть молитва - живет дух; нет молитвы - нет и жизни в духе. Но не всякое совершение молитвы или молитвословие есть молитва. Стать перед иконою в церкви или дома и класть поклоны не есть еще молитва, а только принадлежность молитвы.

Читать молитвы на память или по книжке или слушать читающего их - опять не молитва, а только орудие молитвы, или способ обнаружения и возбуждение ее. Сама же молитва есть возникновение в сердце нашем одного за другим благоговейных чувств к Богу - чувства самоуничижения, преданности, благодарения, славословия, прошения, усердного припадания, сокрушения, покорности воле Божией и прочее.

Вся наша забота должна быть о том, чтобы во время наших молитвований эти и подобные им чувства наполняли душу нашу так, чтобы, когда язык читает молитвы или ухо слушает и тело кладет поклоны, сердце не оставалось пустым, но чтобы в нем было какое-либо чувство, устремленное к Богу. Когда эти чувства есть, молитвословие наше есть молитва, а когда их нет, то она еще не молитва.

Кажется, чего бы проще и естественнее для нас, как молитва, или устремление сердца к Богу? А между тем, оно не у всех и не всегда бывает. Его надо возбудить и потом укрепить, или, что тоже, воспитать в себе дух молитвенный. Первый способ для этого есть читательное или слушательное молитвословие. Совершай его как следует, и непременно возбудишь и укрепишь восхождение в сердце твоем по Богу, или войдешь в дух молитвенный.

В наших молитвословах помещены молитвы святых отцов Ефрема Сирианина, Макария Египетского, Василия Великого, Иоанна Златоустого и других великих молитвенников. Будучи исполняемы духом молитвенным, они изложили внушенное сим духом в слове и предали то нам. В их молитвах движется великая молитвенная сила, и кто приникнет (всмотрится. - Ред.)

в них всем усердием и вниманием, тот, в силу закона взаимодействия, непременно вкусит силы молитвенной, по мере сближения настроения своего с содержанием молитвы. Чтобы молитвословие наше сделалось действительным для нас средством к воспитанию в себе молитвы, надо совершать его так, чтобы и мысль, и сердце воспринимали содержание молитв, составляющих его.