Не значит ли это, что скорбь ближе и сроднее нам, нежели радость? Вы слышите пение или музыку: приятно, конечно, отзываются в душе и веселые тоны, но они скользят только по поверхности ее, не оставляя заметного в ней следа, между тем как тоны грустные погружают душу в себя и надолго остаются памятными ей. Спросите путешественника, что оставило в нем более глубокое впечатление, и он ответит вам, что из множества им виденного выдаются у него в голове из-за других преимущественно такие предметы и места, которые погружали его в грустную задумчивость.

Этих примеров, кажется, достаточно в пояснение той мысли, что основное чувство нашего сердца есть грусть. Это значит то, что природа наша плачет о потерянном рае, и как бы мы ни покушались заглушать этот плач, он слышится в глубине сердца наперекор всем одуряющим веселостям и внятно говорит человеку: "перестань веселиться в самозабвении; ты, падший, много потерял: поищи лучше, нет ли где-нибудь способа воротить потерянное".

  УМЯГЧЕНИЕ СЕРДЦА   У естествоиспытателей есть прибор, состоящий из вогнутой большой тарелки, которая, принимая лучи теплоты, собирает их в одну точку и зажигает таким образом вещество, какое будет подставлено. Нечто подобное можно сделать и над сердцем. Соберем на своде ума нашего все поразительные истины, какие представляет нам святая вера, и наведем их на сердце.

Теснимое и проникаемое ими со всех сторон, оно, может быть, уступит силе их, умягчится, расплавится, породит пары воздыханий и загорится огнем сокрушения. Истины, могущие умягчить сердце, всякому известны, их стоит только припомнить. Возьмем первые, какие придут на мысль: беспредельная любовь Творца и Промыслителя нашего оскорблена грехом, обеты крещения нарушены, грехами мы второе (потом. - Ред.)

распинаем Господа и Спасителя нашего, предаем Его подобно Иуде, заушаем, оплевываем, ругаемся над Ним; через грех теряем все высокие преимущества христианские, и не только христианские, но и человеческие, и уподобляем себя скотам. К тому ж еще - не нынче, завтра - смерть, а там суд, которого, не покаявшись, нет возможности переменить. Еще: может быть, мы, как бесплодная смоковница, оставлены только на это время покаяния, в ожидании, что принесем добрый плод, если же нет, то будем посечены.

Эти и подобные им поражающие мысли собирайте в душе в один фокус и бейте ими свое сердце. Особенно делайте это во время молитвы. Одного только не забывайте: не верьте своему сердцу. Оно лукаво и есть первый наш изменник. Его надо взять в руки и без жалости жать и бить, как жмут и колотят белье, которое моют; его надо бить за то, что оно, как жадная губка, впивало в себя всякую встретившуюся нечистоту, и жать для того, чтобы выжать из него эту нечистоту.

Когда же умягчится сердце, тогда легко совладать с ним; тогда оно готово бывает на все и становится гибким, что твой шелк; тогда что ни скажи ему - все сделает. Скажи ему: "плачь" - заплачет; скажи: "исповедуй грехи" - исповедует; скажи ему: "перестань грешить!" - оно ответит: "перестану, перестану".

Тогда остается еще одно только сделать над ним: навесть на него зеркало слова Божия или Божественных заповедей и заставить его смотреться в нем. Оно тотчас отразится в этом зеркале со всеми своими пятнами, морщинами и ранами, со всеми то есть грехами, большими и малыми; тут оно увидит и гордость, и спесь, и блуд, и тщеславие, и щегольство, и сластолюбие, и обиды, и гнев, и зависть, - словом, все, чем грешно оно перед Богом. Тогда спросите его: "ты ли это?

" - и оно охотно ответит вам: "да, это я, я, несчастное", а в другое время оно спрячется и укажет на другого. Говорите ему: "это ты наделало? это ты во всем виновато?" - и оно ответит: "да, все я наделало и еще добровольно, и потому кругом виновато", а в другое время от него и слова не услышишь. Говорите ему: "ты безответно?

" оно скажет: "да, безответно (не имеет оправдания. - Ред.)", а в другое время наговорит вам кучу оправданий и извинений. Прибавьте ему под конец: "слушай же, припади к стопам милосердого Бога, умоляй Его о помиловании, плачь и сокрушайся, исповедуй все грехи свои и положи твердое намерение не поблажать более страстям своим, не грешить и не оскорблять тем Господа своего!

" - и все это оно исполнит, как послушное дитя, а в другое время ему хоть и не говори. Вот как дорого умягчение сердца! Оно одно может заменить все правила и все руководства в деле покаяния. Умягчите сердце, сокрушите его, и тогда оно само научит вас всему. Как несчастный, попавший в тюрьму, является изобретательным, чтоб облегчить свою участь или вымолить себе прощение, в таком точно положении увидит себя и сердце сокрушенное, ибо оно тогда будет в тесноте, как пойманный и уличенный преступник.

И как же начнет оно тогда хлопотать о том, чтобы как-нибудь облегчить свою участь и избежать грозящей беды! С какою радостию ухватится оно за способы, предлагаемые Церковию, к которым без того и веревкой бы его не притащить, - и ухватится тем радостнее, что они немногосложны: переузнай все грешные дела, слова, мысли, чувства и расположения свои, поди и исповедуй их отцу твоему духовному - и будешь непорочен, и выйдешь из бани покаяния чист, как волна (шерсть. - Ред.), и бел, как снег. Вот и все! Видите, как немного, а плод-то каков!

Таков, что и описать нельзя, ибо того, кто так поступает, Господь не сочтет уже недостойным вселения Своего, но приидет к нему, по обещанию, и обитель сотворит у него со Отцем и Святым Духом чрез причащение Плоти и Крови Своей. Вот вам и Царствие, о котором мы молимся ежедневно! Вот и все, чего мы так ищем и добиваемся с таким трудом!   ДЕТИ В ХРАМЕ БОЖИЕМ   Трудно найти хоть мало-мальски основательную причину, которою можно было бы оправдать отказ детям в посещении храма Божия.

Иные говорят, что высота действий веры выше понятий дитяти, но кто ж не знает того, что таинства веры приемлются сердцем? Если есть сердце у детей, то, значит, есть и приятелище веры. Да, есть, и еще какое! Такое, которое нам, совершеннолетним, ставится в образец: аще не будете яко дети, не внидете в Царствие Божие, сказал Сам Спаситель (Мф.18:3).