6. Видимая природа, служа постоянно свидетельницею Его благости и премудрости, бывает нередко проповедницею покаяния для людей, забывающих о Творце своем.

Жизнь св. великомученицы Варвары, из язычницы сделавшейся христианкой, достаточно показывает, как чрез рассмотрение видимой природы можно придти к признанию единого истинного Бога (Жит. Св. вмц. Варвары. Чет.-Мин., 4 декабря).

Летописец Зонар рассказывает о Греческом императоре Анастасии (который восшел на престол ослепленного им Филиппика и принадлежал к числу иконоборцев), что он всякий раз при ударах грома содрогался до исступления.

Подобное действие оказывают на душу произведения искусств, в коих изображаются или предметы веры, или какие-либо трогательные события из священной истории. Долго философ греческий убеждал князя Владимира к принятию христианской веры; слова его не оказывали заметного действия на сердце язычника, но один взгляд на картину страшного суда довершил победу над его сердцем.

Один германский ученый, закоренелый в неверии, зайдя в дом к простому крестьянину, увидел картину, изображавшую распятие Иисуса Христа, на которой находилась следующая надпись: "Вот что Я для тебя сделал! Что же сделал ты для Меня?" Трогательное изображение Распятого и слова: "что сделал ты для Меня?" - так потрясли сердце ученого, что он не мог удержать слез, ушел поспешно в дом свой и оплакал свои заблуждения ("Христ. чт.", 1821 г. ч. 4. Стр. 88 и проч.).

7. Несправедливые притеснения от людей и так называемые неудачи, обращая внимание людей на самих себя, нередко побуждают обращаться к Богу с искренним раскаянием. "Вместе с положенным на меня крестом, пишет некто о самом себе, началась новая жизнь моя. Я все сделал, что от меня зависело, по внушению человеческого благоразумия, чтобы обнаружить терпимую мною несправедливость; писал, объяснял, просил суда, рассмотрения.

Оставленный людьми без внимания и без ответа, я прибегнул к Богу и начал в глубине души моей предаваться Его святой воле. Вот как вечнодействующая Любовь рассудила за благо привлечь меня к Себе, по ожесточению моего сердца и мерою жестокою. Входя в себя и рассматривая отношения мои к Творцу моему, видел я с удивлением, что я не Богу поклонялся, но тварям и миру, наполнявшим все пространство моего сердца, так что для Бога и места не было; познал оскорбительное для Бога мое самолюбие и ужаснулся.

Одним словом, я увидел мое окаянство и ухватился за Спасителя, взывая: "Благо ми, Господи, яко смирил мя еси! Обрати мя и обращуся, спаси мя и спасуся!"

Военачальник Петр (после названный Афонским) взят был в плен сарацинами и заключен в темницу. Там, рассматривая жизнь свою, он вспомнил, что не раз давал обет посвятить себя Богу, но не исполнил его по нерадению, и начал со слезами молиться Богу. Освобожденный чудесно из темницы, не возвращаясь уже в дом свой, ушел в гору Афонскую (Чет.-Мин., 12 июня).

8. Нечаянные встречи с людьми благочестивыми нередко приводят в раскаяние упорных грешников. Одна дурной жизни, развратная женщина встретилась нечаянно с другой, неизвестной ей женщиною, несшею на руках умершего своего сына. Несчастная мать в отчаянии и скорби, не зная, что делать, повергает мертвого младенца в объятия грешницы и, припав к стопам ее, просит воскресить умершего.

Пораженная этою встречею, грешница невольно признается в грехах своих, почитает себя недостойною не только чуда, но и того, чтобы воззреть на небо и отверсть уста свои на молитву к Богу; но безутешная мать, думая, что она отрекается по смирению, удваивает свою просьбу. Тогда грешница, пав на землю, в слезах исповедала грехи свои и, сознавая себя недостойною милости Божией, молилась, чтобы Бог умилосердился над печальною матерью: младенец ожил в руках ее, и обе женщины прославили Бога, приемлющего покаяние грешников (Чет. Мин., 9 июля).

9. Искра Божия в грешной душе. Смиренный, кающийся грешник в очах Божиих несравненно выше праведника, который много думает о своей праведности; смирение, по слову св. Иоанна Лествичника, может и из бесов сделать ангелов (сл. 25. 63). Из тысячи примеров такого обращения погибших грешников на сей раз приведем одну поучительную и трогательную повесть, сохранившуюся от времен грозного царя Иоанна Васильевича и святителя Христова Филиппа-митрополита.

Был тогда во Владимире молодой священник по имени Тимофей. По действию вражию впал он в такой тяжкий грех, за который, по тогдашним законам, его следовало казнить смертью. В ужасе от собственного злодеяния, он скрылся от жены и детей, переоделся воином, сел на коня и бежал в землю татарскую, в тогдашнюю столицу их, город Казань. Там, в отчаянии, он отрекся от Христа, принял веру басурманскую и взял себе двух жен-татарок.

И вот, бывший служитель алтаря Божия стал скверным татарином, бывший православный русский человек стал лютым врагом своей родины: царь Казанский сделал его своим воеводою и часто посылал делать набеги на землю русскую. Тридцать лет прожил в Казани Тимофей и стал богатым и знатным татарским вельможею. Но не мог он заглушить в душе своей голоса совести: куда бы он ни пошел, что бы он ни делал, она томила его тоскою безысходной: ничто не утешало его, ни в чем не находил он себе отрады: "Отступник, изменник, лучше бы тебе было понести казнь за грех твой, чем отрекаться от Христа", - так звучал голос совести в его несчастной душе. И кто знает?