Вопль отчаяния разнесся по всей русской земле, и мудрейшие сыны ее терялись в догадках о тайне неисповедимых путей Промысла, да и доселе многие историки не видят в монгольском иге ничего, кроме великого зла, продолжающего сказываться в жизни и теперь. А между тем, стоит только взглянуть на это бедствие с другой, высшей точки зрения, и все представится в ином свете: тяжкое бедствие окажется любящим наказанием, принесшим чудесно добрые и великие плоды.

В самом деле, монгольское нашествие застало русский народ в тот самый момент, когда славянская рознь довела его до наиболее пагубного политического разъединения, когда княжества истощали друг друга в нескончаемых междоусобицах и когда начались уже опасные попытки вмешивать иноземцев в свои внутренние дела. Ясно, к чему могло бы привести это. Инославный Запад не преминул бы наложить свою коварную руку на эти обессиленные взаимной враждой княжества, и за этим неминуемо последовало бы духовное рабство, которому и подверглись западные славяне.

Тогда, несомненно, гораздо лучше было отдать в рабство свое тело, чтобы спасти душу, и в такое-то физическое рабство русский народ повергнут был монголами. Конечно, тяжки были страдания православного русского народа, и вопль летописцев, оплакивавших дымящиеся развалины городов и весей, не может не трогать сердца даже в настоящее время. И однако из этого великого бедствия вышло великое благо.

Под тяжким испытанием рознь прекратилась, Русь начала собираться, нашла себе устойчивый центр тяжести в Москве, и, все более и более стягивая к этому центру свои народные силы, она выросла в могучее государство, пред которым в изумлении остановились западные народы и затрепетал ислам. Россия стала именно тем, что она теперь есть, т. е. могущественной хранительницей вселенской правды христианства, русский же народ, являясь в своей церковной жизни носителем вселенской истины, начинает пред лицом мира обнаруживать силу и мощь, возбуждающие невольное удивление изживающегося в своей односторонности инославного Запада. (См. брош.: А.П. Лопухин. "Промысл Божий в истории человечества".) ПРИЛОЖЕНИЕ А. Промысл Божий и наука

Христианское учение о Промысле Божием не только не противоречит здравым естественно-научным понятиям о мире, но и требуется ими. Это должно сказать не только: а) о естественном, но и об б) сверхъестественном Промысле.

а) Сущностью первого вида Промысла, или естественного Промысла, предполагается неизменность и неразрушимость естественного порядка в природе или ее законов, данных Творцом, их полная неприкосновенность. Прекрасное разъяснение этого вида Промысла находим у проф. В.Д. Кудрявцева: "Если законодателем мира мы должны признавать Существо высочайше разумное, то не естественно ли предположить, что и законы, Им данные, как наиболее разумные, будут постоянными и неизменными и что Он будет править миром при помощи тех же законов, которые Им даны, а не нарушая и постоянно изменяя их.

Божественное мироправление при совершенстве Божества иначе и не может быть мыслимо, как при возможно точном сохранении тех законов и сил, которые существуют в природе, при осуществлении идеи и цели мира при тех условиях, какими определяется нормальный порядок вещей. Итак, естественная законосообразность мира, неизменное господство законов физических, самостоятельность действий существ разумных - все это не может колебать мысли о Промысле.

Промысл мы должны представлять не в виде только вторжений сверхъестественной силы в естественное течение вещей, но как постепенное и гармоническое осуществление разумной цели мира при самостоятельности его сил и законов. Следов Божественного мироправления мы должны искать не в одних только сверъхестественных событиях, но прежде всего и главным образом в обыкновенном законосообразном порядке природы физической и духовной" (Начальные основания философии. Изд. 2-е. Москва, 1891. Стр. 187-188).

Все эти мысли находят себе полное признание и в среде лучших представителей точной науки.

б) Неправильными изъяснениями второго вида Промысла, сверхъестественного, или чуда, в богословии науке давали повод бояться нарушения порядка в природе при сверхъестественном воздействии на нее Бога. Но эта боязнь становится неосновательной ввиду установленного теперь понятия о чуде, исключающего всякую мысль о его противоположности природе; напротив - предполагающего природу в качестве одного из необходимых своих составных элементов.

В частности, неприкосновенность данного порядка природы при сверхъестественном Промысле настолько обстоятельно демонстрирована в апологетике и христианской философии, что здесь достаточно указать лишь кратко на добытые результаты. Она может быть выяснена а) аналогией с человеческой деятельностью в природе... "Что (чудеса) своим существованием не нарушают законосообразность (природы)

, самое ясное доказательство тому - произвольные действия человека на природу. По отношению к естественному течению природы и они суть также нечто неестественное, т.е. неусловленное самой природой и по отношению к ней внешнее и случайное, однако же они не нарушают жизни и гармонии природы. Человек, например, срубил дерево; гибель дерева в данный момент вовсе не есть что-либо предопределенное естественным ходом законов природы; она есть явление случайное - факт, насильственно, так сказать, введенный в законосообразный ход мира; но нарушился ли этим сколько-нибудь порядок природы? Остановилась ли она в своем течении?

Произвело ли это новое явление новый ряд изменений в природе, прерывающих ее гармоническое движение? Срублено ли дерево, останется ли на месте, - мир остается цельным и невредимым. То же самое, очевидно, будет и тогда, если предположим, например, что дерево срублено не рукой человека, но внезапно упало и погибло действием какой-либо сверхъестественной силы; никакого изменения и беспорядка в природе не произойдет" (В.Д. Кудрявцев. Начальные основания философии. Стр. 190).

- "Вы утверждаете, что природа непреложна и что я своей молитвой не могу ни изменить, ни задержать течения событий. Верно ли это? Почему же вы, рассуждающие таким образом, совершаете, например, движения? Почему вы ищете пропитания? Почему сеете? Для чего строите? Каждое из ваших действий есть очевидное противоречие вашей системе. Вы утверждаете, что не можете изменить природы и ее законов, а сами каждую минуту изменяете.