Так святой Иоанн словами: «в начале бе Слово» — сказал, что Слово безначально «собезначально же Отцу и Духови». Но чтобы, слыша о безначальности, ты не думал, что безначальный, стало быть сам по себе, особым существом сущий,— особый, отдельный от Бога Отца, Бог, и чтобы не впал, таким обра­зом, в двоебожие, а если то же рассуждение приложить и к Духу Святому,— то в требожие,— святой Иоанн прибавил: «и Слово бе к Богу», или было у Бога. Не отдельно есть Сын, а есть у Бога.

Как между людьми говорят: сын не особым домом живет, а живет у отца, и у них все общее; так и о Слове говорит Иоанн: Оно «было у Отца», чтобы дать разуметь, что Они нераздельны и что у Них все обще: обще не одно творение и мироправление, которые начали быть, а прежде начала всякой твари было все общее,— общее, то есть, и Божеское естество; ибо, кроме Божества, тогда не было ничего.

Итак: «Слово было у Бога» — значит было в общении одного и того же Божеского естества с Отцом. Ибо естество Божеское, говоря численно, едино есть, одно и то же и в Отце, и в Сыне, и в Духе Святом; потому Они и единосущны. Словами: «Слово было от Бога» — то же сказано, что сказано ниже другими словами: «Единородный Сын, в лоне Отчи» (ср.: Ин. 1, 18)

; или что Сам Господь сказал: «Аз и Отец едино есма» (Ин. 10, 30); и еще: «Аз во Отце, и Отец во Мне есть» (Ин. 14, 10); или что о Духе Святом наводит Апо­стол, что Он есть Дух, живущий в Боге и ведущий все Божие (см.: 1 Кор. 2, 11). Поло­жением: «Слово было у Бога» — святой Иоанн утверждает нераздельность естества Сына с естеством Отца, а образом выражения наводит на неслиянность ипостасей, ибо, говоря: «Слово бе к Богу», — дает разуметь, что Оно относится к Отцу, как Лицо к Лицу, что Оно есть Слово ипостасное, а не какая-либо сила или свойство Божества.

 Не довольствуясь, однако ж, сим указани­ем, из которого ты мог сам сделать наведение (умозаключение) об особности ипостаси Сына пред Лицом От­ца, и опасаясь, что, могши сделать это, ты можешь и не сделать, он счел нужным прямо сказать: «Бог бе Слово». Оно есть не каковое либо свойство Божества, премудрость, напри­мер, или творческая и промыслительная сила, а Бог, Слово Бог.

Все, что ты исповедуешь о Боге, приложимо и к Нему. В Нем все есть, что входит в понятие о Боге. Бог есть живой и самосущий; Таково и Слово, или Сын (Таков и Дух Святой). Бог безначален, неизменен, не­измерим; Таков и Сын (Таков и Дух Святой). Бог вездесущ, всеведущ, всемогущ, всеблаг, всеправеден; Таков и Сын (Таков и Дух Свя­той). Бог—Творец и Промыслитель; Таков и Сын (Таков и Дух Святой).

При таком разу­мении Сына и Духа, кто дерзнет сливать их в единой ипостаси Отчей? Общее у них есте­ство; оно одно и то же для всех, но ипостасность раздельна. Святой Иоанн будто прови­дел Павла Самосатского и Савеллия, которые не уразумели раздельности Лиц в Едином Боге. Первый говорил: что в душе нашей ум, воля и сердце; то в Божестве Отец, Сын и Дух Святой; это как бы разные силы Божес­кого единоличного естества.

Второй учил, что Отец, Сын и Дух Святой — не Лица Пресвя­той Троицы, а разные явления и откровения одного и Того же единоипостасного Бога. Та­кие, далекие от истины, мудрования предотв­ращал святой Иоанн одним речением: «Бог бе Слово» (наводим: и Дух Святой). Если Сло­во — Бог и Дух Святой — Бог, то они уже не силы Божеские безличные, а раздельные Лица в Божестве Едином; не явления или открове­ния Единого Бога, а раздельные ипостаси, раз­дельно открывающиеся, при нераздельности по естеству или с сохранением единосущности Божества.

 По поводу таких понятий, Лица Пресвятой Троицы могли опять показаться слишком раз­дельными,— и иной от раздельности Лиц мог перейти к мысли и о раздельности естества. Посему святой Иоанн и прибавил: «Сей бе ис­кони к Богу» (Ин. 1, 2),— давая тем разуметь, что Слово, при личной раздельности от Отца, как Бог, безначально пребывало в общении единого со Отцом естества.

Здесь святой еван­гелист кротко совмещает в одном положении все прежние истины — о безначальности, ипостасности и единосущии, чтобы глубже напе­чатлеть сии понятия в умах и сердцах верую­щих. Можно, впрочем, думать, что святой Иоанн этим положением хотел предотвратить и еще одно неправомнение. Слыша, что «Слово было Бог», иной мог бы подумать: Бог-то Бог, но не безначальный, не Сам в Себе Бог, а по силе и значению Его в тварях.

Так суемудр­ствовал Арий, и еще более после него ариане. У них Сын был Бог, но не несотворенный. Он у них первая сотворенная сущность, от которой потом все произошло и которою все правится. Все в тварях производится чрез Него; но Сам Он не единосущен Отцу, не есть едино с Ним, а произведен Богом Отцом из ничего. Против сего и поставил святой Иоанн или, точнее, Дух Святой, руководивший его, последнее слово: «Сей бе искони к Богу».

Ариев Сын начало получил от Бога Отца, хотя прежде всякой другой твари; но истинный Сын Божий, Бог Слово, безначально был у Отца, в общении единого со Отцом Божеского естества,— или безначально был и есть единосущен Отцу. Поэтому нечестиво умствовать, будто Он по­лучил начало и есть из ничего. Тогда Он не Бог, и кто кланяется Ему, будет кланяться не Богу, а твари и не будет потому истинным чтителем истинного Бога.

 Так святой Иоанн в немногих словах со­вместил все богословие о таинстве Пресвятой Троицы. Вся забота у него, как видите, состо­яла в том, чтобы отвратить поводы разделять естество и сливать ипостаси. Для сего подби­рал он слово за словом, сколько с сдержанностию от запутывающего многословия, столько и с достаточною полнотою, дабы дать всем ра­зуметь, что Бога надлежит исповедать Триипостасным, «ниже сливающе ипостаси, ниже су­щество разделяюще».

 Вот что есть Господь Спаситель наш в таинстве Пресвятой Троицы! Единородный Сын Божий, безначальный, Слово ипостасное, единосущное Отцу, и Бог.   2) «Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть еже бысть»  (Ин. 1, 3)    Изобразив Божеское естество Слова, как оно есть в Пресвятой Троице, святой Иоанн указывает и на Его Творчество и переводит нас от созерцания безначального Троичного Бо­жества к созерцанию того, как от Безначаль­ного получили начало все твари.  «Вся Тем быша».