Произвольно не вдавайся в мечты; невольные тотчас пресе­кай, как заметишь, не смущаясь тем, что они часты, и не утомляясь трудом собирания вни­мания. Пустомыслие — болезнь падшего ума. Молись, да исцелит его Господь.  Когда собрано внимание, добрые мысли сами собою будут роиться из читаемого и об­думываемого. Держи теперь под ними откры­тым сердце и понуждай его воспринимать их теплым чувством.

Как искры из кремня, падая на горючее вещество, зажигают его, так и святые истины, падая на сердце, будут тогда внедряться в него, возбуждать сочувствие к себе и извлекать его из среды охлаждающих его личных чувств и тварных впечатлений. Когда истина принята сердцем и возлюбле­на,— она стала нашею, усвоена, и только с этого момента начинается душеспасительность чтения и размышления духовного.

Самые свет­лые мысли бесплодны, пока не тронуто ими сердце. Одно слово, проникшее в сердце, до­роже для жизни целого облака и не пустых мыслей, плавающего в голове без всяких воз­действий на сердце.  Истина, усвоенная сердцем, всегда обраща­ется к каждому тою стороною, какою она мо­жет быть приложима к его именно жизни. Таков уж закон, что все дела истины переходят всегда чрез сердце.

Переводит их страх Бо­жий, под действием которого воля принимает свои решения на дела, указываемые истинами, умом понятыми и сердцем усвоенными. Тут совершаются внутренние акты доброделания решением то и то сделать или постоянно де­лать; но надлежит этим внутренним порывам на дела богоугодные давать место и в действи­тельной жизни, чтоб они не оставались пусто­цветами.

Постановлением и принятием правил для своего внешнего поведения и для устроения своей внутренней жизни, с решительностию тотчас же приступить и к исполнению их, даже в тот же день, завершается трудолюбное и ра­зумное чтение Святого Евангелия; 4) плодом такого чтения будет уразумение того, как твер­до все, что преподано нам в Евангелии о Лице Господа Иисуса Христа и о деле спасения, которое Он совершил.

Читай, чтоб достигнуть того же, для чего написано Святое Евангелие: «да разумееши, о нихже научился еси словесех, утверждение» (Лк. 1, 4). В первона­чальном обучении, в детстве, мы получаем, в общих очерках, познания о делах, чудесах, уче­нии, страдании, смерти и воскресении Господа; но когда станешь изучать Евангелие показан­ным способом, то получишь о всем этом позна­ние подробное и «полное».

Когда соберем воеди­но сказания всех четырех евангелистов, приве­дем их в возможный порядок и последователь­ность, обсудим надлежащим образом; то для нас ясны станут все обстоятельства каждого евангельского события,— время, место, слу­чай, и все, в целом, вообразится как одна стройная, величественная картина. Ясность и полность ведения разливает отраду; узнанная стройность целого сообщает твердость веде­нию; а все вместе созидает дух, способствуя ему свободно развиваться в свойственной ему сфере, как цвет пышно распускается под бла­готворными лучами солнца.

Вместе с этою полнотою прибудет и «глубина» ведения Еванге­лия, или углубление его в сердце. Ибо, если на каждый день мы будем брать одно какое-либо событие или одну какую беседу Господа, оста­навливаться на нем одном, вникать в него всем своим вниманием, обнимать его со всех сторон, уразумевать его место в целом, возбуждая в то же время соответственные чувства и распо­ложения,— словом, исчерпывать из него все существенное для нас и жизни нашей,— то какие дивные вещи откроются нам в самых простых по-видимому случаях и словах, какое сочувствие образуется от этого ко всему, что есть в Евангелии, даже такому, что, при обыч­ном чтении, всегда проходилось без особого сле­да,— какое дорожание восчувствуется всякою, с первого раза не значительною, частностию!

Это углубление в Евангелие перенесет Еванге­лие внутрь сердца, окружив его там глубоким убеждением, как все в нем возвышенно, Боже­ственно, близко к нам и дорого сердцу нашему. Когда же это произойдет, тогда придет и «твер­дое», как жизнь, «убеждение», что все в Еванге­лии непреложно, истинно. Как прочно стоит дерево, глубоко пустившее корни в землю; так древо веры приобретает непоколебимость пред ветром каких-либо сомнений, когда все Еван­гелие принято сердцем и введено в жизнь.

Вкусивший делом истинность истины не вмес­тит недоумения в ней, хотя бы весь мир со­брался возмущать его. На все у него будет один ответ: я знаю сердцем, что все так есть, как пишется в Евангелии. Как возможете вы уверить кого-либо, что такая пища горька, ког­да, вкушая ее, он ощущает, что она сладка? Так и здесь. На все кривые толки сердце будет говорить: тут все свято, все Божественно; ни делать так, ни говорить никто из людей не может.

Это словеса и дела воистину Бога во­площенного. Да и написать о всем этом, соделанном и изреченном, так, как написано, никто не может, кроме того, кого руководит Дух Божий. Это писания не человеческие, а Бо­жеские. Какое человеческое писание совмеща­ет такое величие и простоту? Какое писание человеческое, предлагая истины, самые возвы­шенные, хранит безыскусственность в языке, оборотах речи и в сочетании целого и вместе с тем отличается силою и достоинством, непод­ражаемым для человеческих писаний?

На челе Евангелия лежит печать непреложной истины и Божественного его происхождения. Не ви­дится в нем ни искусства, ни увлечения. И са­мые слова и события, в нем содержимые, пред­ставляют характер светлости Божественной, возвещающей о Божестве Того, Кто творил одни и изрекал другие.  Таким образом, если хочешь как следует обучать себя Евангелием, то возгрей в себе усердие к сему занятию и продолжай его с верою и трудолюбным тщанием, и получишь плод — утверждение в истине всего, содержи­мого в Евангелии, и утверждение всех истин его в сердце и жизни.

 Приступающий к написанию или изучению истории, первый прежде всего дает знать, а другой хочет знать, кто то лицо, о котором бу­дет идти речь. Так и приступающему к уразу­мению Евангелия и обучению себя чрез него надобно наперед возыметь светлое понятие о Том, Чьи деяния и словеса изображены в Свя­том Евангелии. Святой Пророк, предзря явле­ние Его, восклицал: род «же Его кто исповестъ? « (Ис. 53, 8).

И народ, видевший Его, явившегося на земле, недоумевал, кто Он и откуда? Святое Евангелие решает недоумение, определительно сказывая, кто Он, откуда и как пришел? Евангелист Матфей, представляя родословие Его, дает разуметь, что Он есть потомок Давида и Авраама. Но святой Лука восходит далее по ряду святых патриархов и доходит до самого первозданного; не останав­ливаясь, однако ж, и на нем, он заходит за пределы тварей и возносится к Самому Богу, говоря, что Он — Божий (см.: Лк. 3, 38).