Если составить пространственную модель молекулы, то станет видно, что первая форма расположения является зеркальным отображением второй. Поэтому и принято различать так называемые правые и левые формы изомеров. Возникновение правой или левой формы в процессе миллеровского синтеза равновероятно, поэтому полученная им смесь аминокислот содержит равное соотношение правых и левых форм.

Но интересно то, что в живых белках встречаются только левые формы аминокислот, которые только и могут придать белкам спирально-закрученную форму. Внедрение только одной "правой" формы аминокислоты в цепочку белка на любом месте – и белок к жизни уже не способен. Какая молния или какие коацерваты сумели так тщательно разделить изомеры, химически почти неразделимые?

Подобная же изомерия наблюдается у сахарозы, входящей в состав нуклеиновых кислот, причем все биологические сахарозы – правые изомеры. Как они могли отделиться в воображаемом первобытном бульоне от своих левых изомеров – химики не могут себе даже представить, не то что воспроизвести экспериментально. Кроме того, сахарозы могли бы соединиться с азотистыми основаниями и фосфорной кислотой множеством различных способов, которые нигде в живой ДНК не встречаются.

Все это полагает непреодолимую преграду самопроизвольному возникновению жизни. В белке, выведенном из живой клетки, некоторые аминокислоты при гидролизе самопроизвольно превращаются в правые формы, так чтобы смесь имела примерно равный состав тех и других аминокислот – в полном соответствии со вторым началом термодинамики. Самым любознательным предлагаем прикинуть вероятность составления какой- либо пептидной цепочки состоящей из 100 любых, но только левых аминокислот, при условии, что вероятность присоединения к ней левой и правой аминокислоты одинакова.

ПРОБЛЕМА КИСЛОРОДА Разработчики идеи самопроизвольного возникновения жизни вслед за Опариным считают, что в первобытной атмосфере не должно было содержаться свободного кислорода, иначе он окислил бы и разложил формирующиеся белки. Окисленное состояние одновременно и энергетически выгоднее, и беспорядочнее, чем состояние сложной молекулы.

Но геологи отвергли эту идею, поскольку самые древние, какие только существуют на земле осадочные породы содержат окисленное трехвалентное железо и карбонаты, то есть вещества с высоким содержанием связанного кислорода, которые вряд ли могли возникнуть в бескислородной атмосфере. Кроме того, если ранняя атмосфера не содержала кислорода, то она не могла иметь и защитного озонового экрана и свободно пропускала полный спектр смертоносных ультрафиолетовых лучей, к которым особенно чувствительны нуклеиновые кислоты.

Это излучение должно было моментально уничтожить любые компоненты жизни при самом их зарождении. Печальный выбор стоял бы перед такими сложными молекулами: кто их уничтожит, если не кислород, то ультрафиолет, а если не ультрафиолет, значит, кислород. Здесь критики тоже указали нам, что от ультрафиолета мог надежно спасти метровый слой воды.

Однако, молнии, смоделированные в опыте Миллера блистали отнюдь не в толще вод, а все-таки в атмосфере. Проворны же оказались органические продукты этих удивительных молний: сразу же нырнули в океан на метровую глубину! Почти что как те деревья в каменноугольном лесу... ПРОБЛЕМА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ Еще одно очень важное условие возникновения самой примитивной формы жизни – это одновременное появление на свет в одном месте и в связанном виде и белков, и нуклеиновых кислот, кодирующих эти белки.

Синтез нуклеиновых кислот производится с помощью белков-ферментов, а сами белки синтезируются по программе записанной и переданной с помощью нуклеиновых кислот. При синтезе одного белка на одной рибосоме используются кроме информационной РНК все виды транспортных РНК (своя для каждого вида аминокислоты), а сама рибосома состоит из 3 разных молекул РНК и 55 своих белковых молекул.

К этому прибавьте тот участок ДНК, с которого снята информация, плюс все энергетическое обеспечение процесса за счет синтеза и распада АТФ. Все это (и это еще не все) должно присутствовать в клетке одновременно, чтобы синтезировать только одну белковую молекулу! По сути дела, как отмечают специалисты, почти вся клетка участвует в синтезе одного (то есть каждого) белка.

Что же касается синтеза ДНК, то в этом процессе одновременно должно быть задействовано не менее 20 различных ферментов. Кроме того, в живой клетке всегда присутствуют исключающие друг друга белки. Если убрать некоторые препятствия, эти вещества тотчас взаимно уничтожат друг друга. Далее, клеточная мембрана обеспечивает условия внутри клетки, дающие возможность синтеза белка, но сама эта мембрана также состоит из белков.

Подобные примеры можно продолжить, но уже и так совершенно ясно одно: ни один из элементов живой клетки не мог возникнуть раньше других, ни один не мог улучшиться или развиться сам по себе, независимо от других. Все молекулы, составляющие клетку, должны "шагать" в ногу на всем пути своей воображаемой эволюции. Вероятность же такого развития еще более ничтожна, чем возникновение белковой молекулы.

Не поможет и стремление видеть первоначальную жизнь в виде вируса. Вне живой клетки вирус мертв, не размножается, не проявляет никакой активности. Никто уже всерьез не рассматривает вирусы, как первичную доклеточную форму жизни. Скорее, это последствие дегенерации клетки. Короче сказать, самопроизвольное возникновение жизни настолько невероятно, настолько противоречит законам природы и любым предполагаемым условиям на земле, что серьезные ученые давно уже в это не верят, предоставив, впрочем, педагогам забивать юные головы баснями про коацерватные капли.

Но и признать сотворение жизни Единым Всесильным Творцом решаются немногие. Большинство же или вовсе не говорит на эту тему, как Дарвин в свое время, или сочиняют новые басни о наличии в космосе повсюду неких семян жизни, или о принесении жизни на землю какими-то пришельцами из космоса. Но как могли возникнуть эти семена где бы то ни было? – Все приведенные против этого возражения остаются в силе.