Поэтому идея самопроизвольного зарождения жизни в ее нынешнем виде в высшей степени неубедительна". И еще: "Возможность преодолеть порог между живым и неживым создается не просто какой-то одной неустойчивостью (то есть проще говоря, какой-то одной из структур, полученных синергетиками. – с. Т.). Здесь замешана скорее целая цепь неустойчивостей, в которой мы только начинаем различать отдельные звенья" [ цит. по 71].

Синергетика наука очень сложная, использующая серьезный математический аппарат. И все же, отдавая себе отчет в трудности задачи, постараемся пояснить "на пальцах" сказанное. Неустойчивость в синергетике служит для быстрейшего и лучшего рассеивания энергии. Цель жизни состоит в другом — в поддержании и воспроизводстве жизни. Потому неустойчивость упорядоченна лишь термодинамически, а жизнь упорядоченна еще и информационно.

Неустойчивость может рождаться из хаоса, потому что она не несет той информации, которую несет жизнь. Жизнь – структура иерархическая, несущая такую сложную многоуровневую информацию, которая из хаоса родиться не может (ср.: "целая цепь неустойчивостей"). В главе об информации мы немного сказали об этом, чтобы теперь стало ясно, для чего.

Кстати, корифеи науки с мировым именем вообще очень осторожны в своих мировоззренческих высказываниях. Если они гласно прославят Творца, то их с официальной научной трибуны обзовут обскурантами, но если они выскажут открыто атеистическую идею, которая в сущности не может не быть глупой, то их умные коллеги и ученики перестанут их всерьез уважать.

Отвернувшись, они незаметно покрутят пальцем у виска и шепнут: "Сказал ученый в сердце своем: нет Бога" (ср. Пс. 13). КАК ЖЕ "НАРУШАЕТСЯ" ВТОРОЕ НАЧАЛО В ОРГАНИЗМЕ? Итак, организмы в целом в своем взаимодействии со средой вполне подчиняются законам термодинамики и могут рассматриваться как открытые тепловые системы. Но, заглянув внутрь клетки мы увидим настоящие чудеса, явления, которым пока нет разумного объяснения в рамках современных достижений физики, особенно с учетом второго начала и хаотического движения частиц.

Еще Шредингер отмечал, что у живого должны быть свои особенные физические законы, но с тех пор наука, похоже, только удалилась от их понимания. Все было бы просто, если бы ДНК была всего лишь апериодическим кристаллом, эдаким золотым ключиком, очень устойчивым от любых повреждений при хаотическом движении частиц, который просто отец передает сыну и этим все ограничивается.

На самом деле при каждом делении клетки (митозе) из одного "ключика" получается два и они должны быть совершенно одинаковы. С ДНК постоянно списывается часть информации для синтеза того или иного белка. Этот белок синтезируется на рибосомах методом ускоренной конвейерной сборки, так что скорость соединения аминокислот в пептидную цепочку в десять раз превышает скорость пулеметной ленты! (

Любопытно, хотя и не всем биологам нравится обращать на это внимание, что аминокислоты вне организмов проще соединяются не в пептидные связи, то есть не при помощи аминной и карбоксильной групп, а при помощи своих радикалов, но в живой клетке такое абсолютно исключается.) Любые ошибки удвоения ДНК или синтеза белка почти мгновенно исправляются "бригадой контролеров" – таких же белков, которые синтезируются в той же клетке и тоже под контролем.

Попробуйте разобрать, который из белков был первым и кто контролировал его синтез? В этом потрясающем многоконвейерном заводе – клетке – буквально нет ни одного лишнего движения его "рабочих". И все это происходит не при абсолютном нуле, а при комнатных температурах. Но где же тепловое движение, почему оно почти не совершает своих "диверсий"?

Идет точнейшая сборка, нитка вставляется в игольное ушко, причем толщина и нитки, и ушка намного меньше, чем обычные тепловые колебания той и другого. Попробуйте попасть с первого раза! Ведь это только на картинках в учебнике молекулы изображают сцепленными неподвижными шариками. В нормальном веществе при обычных температурах все эти шарики в бусинках должны трястись крупной дрожью.

Но этими трясущимися нитками и иголками шьются невообразимо сложнейшие узоры и с невероятно малыми погрешностями. ХИМИЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ В ЖИВОЙ И НЕЖИВОЙ ПРИРОДЕ Для сравнения вспомним, что в обычных химических реакциях так никогда не бывает. Представьте себе какой-либо реактор, хотя бы просто камеру сгорания двигателя, куда подаются реагенты.

Даже если реакция протекает необратимо, а перемешивание продуктов полное, все равно на выходе мы получим не чистый интересующий нас продукт, а смесь его с остатками исходных веществ и какими-то побочными или промежуточными соединениями. Например, в ходе даже такой резко необратимой реакции, как горение метана в чистом кислороде, среди продуктов будет не только углекислый газ и вода, но и какая-то примесь угарного газа, самого метана и кислорода, а может быть, и что-то еще.

После собственно реакторной камеры основная часть любого химического производства бывает задействована на выделение искомого продукта из реакторной смеси. Неиспользованные исходные продукты обычно вновь возвращаются в реактор. Вспомните из курса химии производство серной кислоты или аммиака и убедитесь, что реактор – лишь довольно малая часть всего производственного цикла.

Обычно ситуация осложняется еще тем, что реакция протекает обратимо, и тогда на выходе получается самая невообразимая смесь, и еще хорошо, если искомый продукт составит в ней 10–20%. Более того, реакция вообще может идти только в том случае, если продукт или энергетически устойчивее, или "беспорядочнее" исходных веществ. Мы уже говорили об этом, обсуждая опыт Миллера и понятие свободной энергии.