Раньше принято было спрашивать: «из какой он семьи?». На характере человека происхождение сказывается сильно, но отнюдь не всегда так однозначно, как думал, например, Марк Твен (1835 – 1910): по слухам, он собирался написать о Томе Сойере и Геке Финне, достигших 60 лет; они встречаются, вспоминают прежние времена и, выросши, согласно генетическому предрасположению, заурядными обывателями, сетуют на пустую никчемную жизнь. Г. Уэллс (1860 – 1946) говорил: «если б не особая милость Божья, я был бы сейчас простым дворецким»; он, как и Чарли Чаплин, страдал от повышенной ранимости, присущей, говорят, людям «низкой породы».

А.В. Никитенко родился крепостным и в силу этого обстоятельства не имел права учиться в гимназии, тем более в университете. Но он от младых ногтей тянулся к людям высокого умственного уровня, получал от них книги «серьезного содержания», усердно занимался самообразованием, писал; старшие друзья оказали протекцию у влиятельного князя А.Н. Голицына, и одаренный юноша, отпущенный на свободу, стал студентом и сделал блестящую карьеру. «Ничто не возбуждает так деятельности, как нужда и горький опыт, – оценивал он впоследствии, – исключительность моего положения подстрекала к развитию способностей».

Ч. Диккенс (1812 – 1870) всегда помнил тяжелые годы детства и жестокость, с которой он столкнулся на фабрике ваксы, но именно тогда будущий писатель научился ценить сострадание, тема которого так сильно и ярко звучит в его книгах. Р. Киплинг (1865 – 1936) на весь мир объявил: «Верните мне первые шесть лет детства и можете взять все остальные»: первые годы прошли в Индии, с отцом и матерью, столь чуткой, что впоследствии она могла подсказать следующую строку сочиняемого им стихотворения. Но затем мальчика отправили в Англию, обучаться в маленькой школепансионе, где пришлось терпеть грубость, унижения и побои; однако в зрелом возрасте писатель признавал, что испытания в «доме отчаяния» оказались хорошей подготовкой к будущему, т.к. требовали наблюдательности, внимания и осторожности.

К.И. Чуковский с детства мучительно переживал свою «неприкаянность, безместность»: стыдясь незаконнорожденности и стараясь скрыть ее от людей, он, когда другие говорили об отцах, краснел, мялся, лгал и эту ложь и путаницу впоследствии считал «источником всех фальшей и лжей дальнейшего периода»; отсюда, признавался он в дневнике, «завелась привычка мешать боль и шутовство – никогда не показывать людям себя». Но именно юношеский стыд и стал, вероятно, мощным стимулом к преодолению жалкой судьбы: человек разносторонних дарований, поразительной воли и невероятной трудоспособности, он стал тем, кем стал, научился сохранять себя в сложнейших обстоятельствах, прославился тонким, безукоризненным вкусом и высокой порядочностью. В его долгой жизни светлым и радостным периодом предстает не молодость, а старость. И для Ч. Чаплина (1889 – 1977) старость была, по его признанию, самым увлекательным временем. Мальчиком он пережил бедность и унижения, воспитывался в работном доме и школе для сирот, выстоял и научился в любой беде противостоять отчаянию, а счастью радоваться, как приятной неожиданности.

Так что взрослые безобразники, конечно, лгут, если оправдываются испытанной в младенчестве неприязнью мира. В судьбе каждого отринутого семьей непременно являлся ктото любящий и показавший образец поведения: соседка, учитель, доктор, няня; великий артист И.М. Смоктуновский (1925 – 1994) в детстве, проявив слабость, истратил деньги, на которые бабушка велела поставить в церкви свечку; может, испытанные тогда минуты жгучего раскаяния сделали его впоследствии истинным христианином; вера дала ему силы пережить фронт, окружение, прочие невзгоды, а потом достичь поразительных творческих высот, воплощая образы князя Мышкина, Гамлета, царя Феодора Иоанновича, Деточкина.

Говорят, бессознательное не стареет. Горечь детских обид, бывает, отравляет навсегда, лишая уверенности в себе и расположения к окружающим. Стало обыденным явление, когда взрослые дети знаменитостей совершают грех Хама, предавая гласности факты, компрометирующие кумиров публики: Марлен Дитрих (1901 – 1992) умерла от инфаркта, прочитав книгу о себе, написанную ее родной дочерью в худших бульварных традициях; дочь Маргарет Тэтчер (род. в 1925) поведала миру о подробностях болезни Альцгеймера, поразившей мать, а дочь Анни Жирардо (1931 – 2011) пошла еще дальше, позволив кинодокументалистам час за часом снимать великую актрису в состоянии старческого маразма. Конечно, главный стимул деньги, но не сбросишь со счетов и реванш за дефицит внимания, понимания и ласки, от которого страдают дети перегруженных работой или чрезмерно занятых собою людей. Прав И.А. Крылов:

Отцы и матери! Вам басни сей урок.

Я рассказал ее не детям в извиненье…

Но если выросли они в разлуке с вами

И вы их вверили наемничьим рукам,

Не вы ли виноваты сами,

Что в старости от них утехи мало вам?

Российской сенсацией стала написанная Катериной Шпиллер, дочерью известной писательницы Галины Щербаковой, яркая обвинительная книга, обнажившая пороки воспитания, обусловленные реалиями совковой действительности и безрелигиозного мировоззрения, при котором всё позволено , в том числе забвение материнского и семейного долга. Пронзительную повесть о детстве на попечении психически больной бабушки и слабовольного дедушки написал Павел Санаев: добрые, несчастные люди беспрестанно мучают друг друга, живя без устава , без руля и без ветрил, следуя велениям своей необузданной, искалеченной страстями природы. Последствия коммунистического безбожия сказываются до сего дня в многочисленности оставленных детей и брошенных родителей.

Наши дома престарелых переполнены, их обитатели живут в давно не ремонтированных, обветшавших, пожароопасных зданиях; бюджетные средства, понятно, всегда скудны, а родственники, сдав отца или мать, больше ими не интересуются; бывает даже, что навещают с целью отнять ничтожные гроши, которые заведение оставляет старикам от пенсии на мелкие расходы. Здесь можно встретить и тех, чьи дети более чем обеспечены, но или слишком заняты, чтобы заботиться о родителях, или муж (жена) отказывается жить с тещей (свекровью), или с появлением детей стала мала квартира; но суть, конечно, в дефиците любви, жалости, сострадания: «о, хуже чем укусы злой змеи, / детей неблагодарность…»[51]. В старости так доходчива восточная притча о старике, которого сыновья приговорили сбросить со скалы в деревянном ящике; он посоветовал сберечь ящик: пригодится в будущем их сыновьям, для того же применения.