Страница 86 из 175
через татей — похищением нашей собственности;
опечаливает нас через ненавистников и завистников;
через жестокосердных лишает нас пищи, одежды, жилища; через всех и все земное (по попущению Божию)
он действует на род человеческий, к его озлоблению и
привлечению на свою сторону, употребляя для этого
разные обольщения и тесноту.
Будь благопослушен сердцем, словом и делом во всякое время на служение другим, без малейшей досады
или раздражительности, памятуя слова Спасителя:
Иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга
(Мк. 10: 43).
Даров Господних не должно удерживать в себе, но изливать на других. Особенно пастыри не должны света
своего или, лучше, Божьего, удерживать в себе, но
обильно изливать свет своего ума и знания на других.
Искушения бывают через лишения и потери, скорби, болезни, бесчестие, и выдержавший искушение — надежен для Царствия Небесного.
Надо непрестанно зреть свои бесчисленные грехи, чтобы осуждать себя, оплакивать себя, как духовного мертвеца. Тогда не будем иметь времени замечать
чужие погрешности и осуждать за них ближних или
презирать их, тогда будем уважать их, ибо найдем, что они несравненно лучше нас во многом.
Благо — иметь к вещам совершенное равнодушие, чтобы не иметь и повода к вражде на ближнего, которая есть великий грех.
Что есть ложная благодарность к Богу? Ложная
благодарность, когда, получая от Бога щедрые, незаслуженные дары духовные и вещественные, языком благодарят за оные Бога и употребляют только
в свою пользу, не разделяя их с ближними; получают и скрывают их в своих сокровищах, сундуках, книгохранилищах, лишая через то многих братий
своих духовного просвещения, назидания, утешения или пищи, питья, одежды, жилища, врачевства
52 53
в болезни или передвижения с места на место для
добывания средств к существованию. Такая благодарность есть ложная и богопротивная. Это значит:
языком благодарить, а делом являть крайнюю неблагодарность и злонравие.
Всяким случаем, поводом пользуйся к оказанию
любви искренней и святой.
Мысли человека имеют крайне сильное влияние на
состояние и расположение его сердца и действий;
потому, чтобы сердце было чисто, добро, покойно, а расположение воли доброе и благочестивое, надо
очищать свои мысли молитвой, чтением Священного
Писания и творений святых отцов, размышлением о
тленности, скоропреходности и исчезновении земных
удовольствий.
Береги всемерно свое сердце или искренность сердечную, способность сочувствия ближним в их радостях
и скорбях и как яда смертельного беги холодности и
равнодушия к разным бедам, напастям, болезням, нуждам людским: ибо в сочувствии, особенно деятельном, выражается любовь и доброта христианина, а в любви — весь закон и, напротив, в бесчувствии
выражается наше самолюбие, наша злоба, недоброжелательство и зависть.
Как и когда нам позаботиться о пище нетленной, о
питии благодатном — о молитве, чтении слова Божия, Писаний и Житий святых отцев, о причащении Тела и
Крови Господней; если мы не выпускаем изо рта своего пищи и питья? Как взыграться душе Духом Святым, когда мы заняты непрестанно играми и увеселениями
земными, суетными?
Злые духи только попущением Божиим действуют
на нас.
Будь умерен во всех религиозных делах, ибо и добродетель в меру, соответственно своим силам, обстоятельствам времени и места, трудам предшествовавшим, есть благоразумие. Потому апостол Петр <и> говорит:
«Покажите в добродетели разум».
Раздражаться, особенно тогда, когда укоряют нас в
действительных слабостях, — значит прилагать болезнь
к болезни, страсть к страсти, значит негодовать добровольно слепотой самолюбия, которая не хочет видеть
своих темных сторон и добровольно погибает. Унывать
же совсем безрассудно: ибо христианин при помощи и
благодати Божией, если восхощет, всегда может измениться к лучшему — да для этого Господь и посылает нам
обличителей, чтобы они открыли нам сердечные очи, чтобы мы увидели безобразие дел своих и, видя, исправлялись, а не для того, чтобы повергнуть нас в уныние.
Уныние — грех и дело диавола. Обличения должны производить в нас печаль по Бозе, производящую покаяние
во спасение, а не печаль самолюбия.
Не будьте самонадеянны и беспечны ввиду постоянных
искушений и соблазнов мира сего. Никто так не близок к
падению, как тот, кто, надеясь на свои силы, думает, что
он может безнаказанно подвергаться искушениям. Так, многие христиане через свою самонадеянность подверглись тяжкому падению и погубили плоды своих многолетних трудов.
Не ищите скорбей, но приключившиеся терпите — и
блаженны будете.
54 55
Отцы говорят, что в часы искушения лучше пребывать
в келье неисходно, безмолвствуя.
Мелочи — не пустяки. В нашей нравственной жизни
мы многое — очень многое! — считаем пустяками, мелочью. А между тем из этих пустяков, из этих мелочей слагается характер человека, устрояется вся наша
жизнь. Оставлять в пренебрежении эти мелочи никаким образом нельзя. Эти мелочи, как черви, будут подтачивать нашу жизнь и, наконец, подточат ее до самого
основания.
Христианину должно всегда содержать подвиг свой в
тайне и не делать напоказ ничего до самой безделицы.
Призваны мы трудами, лишениями и прискорбностями очиститься от грехов. Трудно? Но за это жизнь вечная и блаженная обещана.
Чрезмерное уныние вреднее всякого демонского действия, потому что и демон, если в ком властвует, то
властвует чрез уныние, а если уничтожишь уныние, то
и от демона не потерпишь никакого вреда (святитель
Иоанн Златоуст)1.
Видел я немощных душой и телом, которые ради множества согрешений своих покусились на подвиги, превосходившие их силы, но не могли их вынести. Я сказал им, что Бог судит о покаянии не по мере трудов, а
по мере смирения.
Не завидуй славным мира сего. У них много скорбей, много врагов, им труднее спастись среди славы, богатства и лести окружающих людей.
1 Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 1. Ч. 1. М. , 1991.
Лучше жить в телесной, чем в душевной нечистоте, ибо внешняя грязь не препятствует спасению, а еще
содействует смирению, без которого невозможно
спастись; внешний лоск, напротив, губит все доброе, потому что вводит в самомнение и гордость.
Много засад у невидимого врага. Лучшее средство к
избежанию их есть откровение помыслов.
Любовь к земному препятствует идти по пути спасения.
О празднословии и благом молчании
Многословие ведет к злословию.
«Буди спрятан от всех». Вследствие этого <завета> иноки-подвижники охраняют свою внутреннюю
жизнь, как святая святых, содержат ее неприступно и
сокровенно для всех окружающих, даже для близких
и духовно расположенных к ним людей. Бывает, что
только перед смертью поведает подвижник близкому
по духу брату о своем внутреннем состоянии.
Не удерживай слова, когда оно может помочь.
Слабые на язычок заставляют нас быть осторожными в словах, и потому здесь можно применить народную пословицу: нет худа без добра.
Мудрые не говорят пустых слов.
Не пересказывайте обидных и оскорбительных слов, не говорите ни другу, ни недругу о недостатках ближнего и не открывайте того, что знаете дурного в его
поведении.
56 57
Лучше не передавать укорных слов, посылаемых нам
от кого-либо, а умолчать о них или передать, хотя
ложно, слово любви и благорасположения, тогда дух
наш пребудет спокоен. А передавать слово вражды и
зависти весьма вредно. Надо иметь христианское терпение и мудрость змиину.
Не удерживающий языка своего во время гнева никогда не удержит своих страстей.
Мирские и плотские говорят о мирском, земном, житейском и плотском, а мы <будем стараться беседовать
о том>, что касается душевной пользы и спасения, добродетелей, жизни святых, смерти, об ответе на Суде
Христовом.
Молчание есть победа в искушениях.
Без нужды не говори; часто начинаем с Божественного, а кончаем пересудами и осуждением ближних.
Пустая болтовня — признак людей неразумных и пустых; всегдашняя назидательность — удел людей мудрых.
Нет ничего смутительнее многословия и зловреднее
невоздержанного языка, и ничто столь сильно не расстраивает и не истребляет богатство душевное. Ибо что
каждый день созидаем в себе, то многословие снова
разоряет, и что трудом собираем, то чрез языколюбие
душа снова расточает.
Когда кто говорит непрестанно с другими, тот не имеет времени говорить с самим собой.
Первая дверь, вводящая в мысленный Иерусалим, во
внимание ума, — есть разумное молчание уст, хотя ум
еще и не безмолвствует; вторая — мерное (малою мерою
определенное) воздержание в пище и питии; третья, очищающая ум и тело, — непрестанная память и размышление о смерти.