Страница 6 из 9
Цата, ставши у вла сти, взял в свои руки руководство и управлял своим на родом, как ему было угодно и как требовал отечественный обычай. Военачальник же Сотерих отправился в указанный ему путь. Ибо он привез императорские деньги для раздачи соседним варварам в качестве императорской субсидии. Эта раздача проводилась ежегодно с древних времен. Следовали за ним и старшие сыновья Филагрий и Ромил, чтобы тотчас по выходе из домашней обстановки приучаться к посильным трудам, так как они уже достигли возмужалости и были способны к труду. Третий же из них, Евстратий, был остав лен в Византии, так как еще был очень молод и, сверх того, слабого телосложения. Когда Сотерих пришел в страну ми симиян, они были подданными царя колхов, так же как ап силийцы.[58] Но язык у них разный, так же как и нравы. Жи вут же они севернее народа апсилиев и несколько восточ нее. Итак, когда он пришел к ним, они были заняты обсуж дением вопроса о его намерении передать одно из их укреп лений, расположенных у самых границ лазов, которое они называют Бухлоон, аланам, чтобы послы более отдаленных народов, собираясь там, получали субсидии и чтобы больше не было необходимости привозящему деньги огибать пред горья Кавказских гор и самому идти к ним.
16. Когда мисимияне об этом или узнали, или только подозревали, они послали к нему двух наиболее знатных людей, по имени Хада и Туана. Те находят его, остановив шегося возле самого укрепления. Подозрения их еще более усилились. Они сказали: «Ты хочешь нас обидеть, воена чальник. Не подобает тебе позволять другим отнимать наше, ни самому этого желать. Если же у тебя нет такого намере ния, как можно скорее отсюда уходи и избери себе другое местопребывание. У тебя не будет недостатка в не обходимых продуктах: мы все будем доставлять. Здесь же тебе оставаться нельзя никоим образом, и мы не допустим, чтобы ты медлил и оставался здесь».
Сотерих полагал, что никак нельзя стерпеть столь дерз кие речи. Считая, что нельзя позволять подданным колхов, которые повинуются римлянам, так неистовствовать против римлян, он приказал своим телохранителям избить их пал ками, которые те носили. Те жестоко с ними расправились и отпустили их полумертвыми. Совершив это, Сотерих ос тавался там же, полагая, что из этого не произойдет ника кой беды и что ему так же нечего бояться, как если бы он подверг телесному наказанию своих преступных рабов, и затем, когда настала ночь, беззаботно лег спать, не расста вив никаких караулов. Равным образом его сыновья, спут ники, домашняя прислуга и рабы, следовавшие за ним, все они более беззаботно, чем следовало в неприятельской стране, предались сну. Между тем мисимияне, не стерпев полученного оскорбления, вооружившись, набросились на них и, ворвавшись в помещение, где почивал военачальник, немедленно перебили спавших рабов. Когда, естественно, поднялся сильный крик и шум, сознание беды дошло до Сотериха и прочих, которые там находились. Когда они со страхом соскочили со своих постелей, еще отягченные и расслабленные сном, то совершенно не могли защищаться. У одних закутанные шкурами ноги препятствовали движе нию.
Другие же, бросившись за мечами, чтобы принять уча стие в беспорядочной схватке, беспомощно метались впоть мах, не зная, что делать, и наталкивались на стены, позабыв, где положили оружие. Некоторые, отчаявшись в обрушив шемся на них бедствии, ничего и не предпринимали, а толь ко звали один другого и издавали жалобные вопли, не зная, что предпринять. Когда они находились в таком состоянии, ворвавшиеся варвары изрубили самого Сотериха и его детей, и всех прочих; разве только кто случайно ускользнул через заднюю дверь или другим способом. Когда преступники это сделали, они ограбили поверженных и все имущество, кото рое те привезли с собою, и сверх того императорскую каз ну, расправившись [с Сотерихом и его свитой] как с на стоящими врагами, а не друзьями и господами.
17. Когда, после совершения этого жестокого убийства и выполнения преступного замысла, разгоряченные их стра сти улеглись и гнев утих, тогда, рассмотрев совершенное ими, они начали задумываться и поняли, какой жребий ими брошен, а именно, что в ближайшее время придут римляне для отмщения, а они не смогут выдержать их нападения.
Поэтому открыто отпав [от римлян], они перешли на сторону персов и послали посольство, добиваясь, чтобы те приняли их под свою защиту и немедленно оказали бы им помощь, как своим подданным. Известие это, сообщенное римским военачальникам, вызвало у них гнев и величайшее огорчение. Но они никак не могли немедленно отомстить мисимиянам, поглощенные еще более важными заботами, так как Нахогаран уже вел 60 тысяч вооруженных людей к Острову, который в то время занимали Мартин и Юстин, сын Германа. Наемники же из гуннов, которых называют савирами (у римлян находился отряд около двух тысяч тяжело вооруженных, которыми предводительствовали Баи мах, Кутилзис и Илагер, знаменитейшие у них люди), рас положились лагерем у Археополя и прилегающих мест ностей, чтобы по обыкновению тревожить врагов, которые, как предполагалось, должны были здесь проходить, и за труднять им переход, делая его более опасным. Нахогаран же, после того как узнал, что савиры занимают эти места, тотчас послал против них отряд в три тысячи, отобранных из вспомогательных дилимнийских войск, с предписанием он был заносчив и кичлив всех истребить и не оставлять в тылу у него, когда он будет идти в бой. Дилимниты это весьма многочисленное племя, обитающее по соседству с Персидской страной, на среднем течении реки Тигра. Их можно причислить к самым воинственным народностям.
Они не являются стрелками или сражающимися издалека. Они носят копье и сариссы, меч, свисающий с плеча, ма ленький кинжал, привязанный к левой руке, защищаются большими и малыми щитами. Их нельзя назвать ни легко вооруженными, ни оплитами и тяжеловооруженными вой сками. В случае необходимости они издали мечут копья и сражаются врукопашную. Они хороши в столкновении с неприятельской фалангой и сильным натиском могут про рывать густые неприятельские ряды, опытны в перестройке боевого порядка и в приспособлении к любой случайности. Они легко взбираются на высокие холмы, занимают возвы шенности и с величайшей быстротой, если это нужно, убе гают назад и, снова повернувшись, с ожесточением теснят и преследуют врагов. Искушенные и весьма опытные во всех видах боевых действий, они наносят врагам весьма тяжелые удары. Уже давно приученные к войне, они издавна сража ются под знаменем персов, но не по принуждению, как под данные. Ибо они свободными живут по своим законам и не привыкли подчиняться насилию и чьему-либо произволу.[59]
18. Итак, этот отряд дилимнитов с наступлением ночи двинулся против савиров, предпочитая напасть на них, еще спящих, и таким образом легче истребить их всех. И я по лагаю, они не ошиблись бы в своей надежде, если бы судьба их не обманула. Когда они шли в этот поход, им случайно в темноте и безлюдии попался один колх. Они за него жадно ухватились и принудили его стать проводником к савирам. Это поручение он весьма охотно исполнил и шел впереди их. Когда же он достиг густого леса, он постепенно собрал ся с духом и от них отделился. Ему удалось избежать пре следования. Предупредив врагов, он быстро добрался до савиров и нашел их всех лежащими на земле и крепко спя щими. «О, несчастные, закричал он громко и пронзитель но, вы сейчас погибнете». Когда они с трудом пробуди лись, он объявил им, что враг сейчас нагрянет. Они с шу мом вскочили, вооружившись, вышли за укрепления из кольев и, разделившись на две части, устроили засаду, ос тавив без охраны вход в ограду лагеря, а равным образом и хижины, построенные из кольев и шкур. А дилимниты, сде лав огромный крюк по незнакомству с местностью, все же до рассвета добрались до лагеря гуннов.
Уверенные на свое горе [что их не ждут], они вторгаются в лагерь, собираются внутри и, выступая молчаливо, без всякого шума, чтобы не догадались гунны и не поднялись, начинают метать копья в их убежища и хижины, рассчитывая перебить спящих и уже считая дело поконченным. Между тем, савиры, выскочив с двух сторон из засады, внезапно набрасываются на них. Они же, пораженные этим внезапным неожиданным ударом, ко гда надежды их сменились отчаянием, приведенные в беспо рядок, не знали, что им предпринять. Ибо им, сбившимся на небольшом пространстве, было нелегко спасаться бегством. Не могли они точно распознать, кто их враги, так как при шлось бороться и с ночью и со страхом. Поэтому тотчас же они были истреблены савирами, не оказав даже попытки к сопротивлению. Восемьсот человек погибло в лагере. Ос тальные, с трудом выбравшись из него, блуждали беспоря дочно, не зная, куда идти. Им казалось, что они убежали далеко: на самом же деле, сделав круг, они возвращались обратно и попадали в руки врагов. Так прошла вся ночь. Утром, когда рассвело, оставшиеся в живых дилимниты, узнав дорогу, бросились прямо в персидский, лагерь, причем савиры и теперь не переставали их преследовать и наседать на них сзади.