Страница 1 из 5
Агафий Миринейский
ЭПИГРАММЫ
СОДЕРЖАНИЕ
* 1 К ЧИТАТЕЛЮ (ПРЕДИСЛОВИЕ К АНТОЛОГИИ)
* 2 К ИМПЕРАТОРУ
* 3 К ДЕКУРИОНУ ФЕОДОРУ
* 4 ЗАКЛЮЧЕНИЕ
* 5 СТАРЫЙ РЕВНИВЕЦ
* 6 НОВЫЙ ПОЛЕМОН
* 7 НА АРИАДНУ, ТРАГИЧЕСКУЮ АКТРИСУ И КИФАРИСТКУ
* 8 К ЛАСТОЧКАМ
* 9 СОТРАПЕЗНИЦЕ
* 10 ***
* 11 ***
* 12 ***
* 13 ***
* 14 ***
* 15 ОТРЕЧЕНИЕ ОТ МАЛЬЧИШЕК
* 16 ***
* 17 ***
* 18 ***
* 19 ПАВЛУ СИЛЕНЦИАРИЮ ОТ АГАФИЯ, ЗАДЕРЖИВАЕМОГО ЗА ГОРОДОМ СУДЕБНЫМИ ДЕЛАМИ
* 20 ПАВЕЛ СИЛЕНЦИАРИЙ. ОТВЕТ ДРУГУ АГАФИЮ
* 21 ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕПЯТСТВИЙ
* 22 ***
* 23 ЖАЛОБА ЖЕНЩИН
* 24 НАКАЗАННАЯ ГОРДОСТЬ
* 25 АНХИЗ — АФРОДИТЕ
* 26 КРЕСТЬЯНИН СТРАТОНИК
* 27 ***
* 28 ВАКХАНКА ЕВРИНОМА
* 29 ПОСВЯЩЕНИЕ КНИГ
* 30 ОТ ВИНА К ЛЮБВИ
* 31 ОХОТНИК КЛЕОНИК
* 32 КУРОПАТКА
* 33 ГЕТЕРА ЛАИДА
* 34 ПЕРИКЛЕЯ, ЖЕНА РИТОРА, МАТЬ АГАФИЯ
* 35 ***
* 36 ***
* 37 ОХОТНИК ПАНОПЕЙ
* 38 НА СМЕРТЬ СЕСТРЫ
* 39 ЭЛЛАНИС И ЛАМАКСИС
* 40 ***
* 41 ***
* 42 АЯНТОВ КАМЕНЬ
* 43 НА КУПАЛЬНЮ В ВИЗАНТИИ
* 44 НА МОСТ ЧЕРЕЗ САНГАРИЙ
* 45 НА КЛОАКУ В ПРИГОРОДЕ СМИРНЫ
* 46 ТО ЖЕ
* 47 НА ДОМ, РАСПОЛОЖЕННЫЙ НА ВЕРШИНЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ
* 48 ***
* 49 ***
* 50 ***
* 51 ***
* 52 ***
* 53 О СМЕРТИ
* 54 ВИНОДЕЛЫ
* 55 ***
* 56 ***
* 57 ***
* 58 ***
* 59 ***
* 60 ***
* 61 ***
* 62 ***
* 63 НА ИЗОБРАЖЕНИЕ АРХАНГЕЛА МИХАИЛА
* 64 СОФИСТУ ГЕРАКЛАМОНУ НА ПОРТРЕТ ЕГО В ПЕРГАМЕ
* 65 КУРАТОРУ ФОМЕ, НА СТАТУЮ ЕГО В КАЗНАЧЕЙСТВЕ ЮСТИНИАНА
* 66 ВАКХАНКА В ВИЗАНТИИ
* 67 КАРТИНА «САТИР»
* 68 НА СТАТУЮ ПЛУТАРХА
* 69 НА СТАТУЮ ЭЗОПА
К ЧИТАТЕЛЮ (ПРЕДИСЛОВИЕ К АНТОЛОГИИ)
Я думаю, давно уж вы пресыщены,
Друзья, таким словесным изобилием,
Которым вы по горло переполнены
И, сидючи, едва-едва не лопнете, —
Затем, что много есть таких заботников,
Которые такими разносолами
Вас потчуют, что уж претит привычное.
Так что же мне-то делать с заготовленным
Смахнуть его, чтоб на столе не путалось?
Или на рынке выставить желающим,
Чтоб задешево расхватать по мелочи?
Найдутся ль на мое добро охотники,
Которые настолько потеряли слух,
Что грош дадут за строчки стихотворные?
И все же есть надежда, что порадует
Изделие мое иных читателей.
Обычай мой — всегда подать желанное,
Кто и когда каких ни спросит кушаний,
И к угощенью, собранному в складчину,
Свое добавить приношенье новое.
А чтобы не один я был хозяином,
Вам яства предлагающим отменные,
Подговорил я в помощь сотоварищей,
Чтоб общею заботой пир вкуснее стал
И впрямь, кто чем богаты, были щедр
И я, приняв по мере сил от каждого,
Горжусь, какая получилась складчина
Иной, конечно, может быть, обидится
И скажет: это тесто мной замешано
Во славу девяти парнасских песенниц,
А он его лишь выставил в застолий.
Так проворчит какой-нибудь из кухарей
Не слишком умных, жалуясь, что я его
Затмил, представши на пиру хозяином.
Затем-то и свою я долю из дому
Взял и смешал с другими, чтоб не думалось,
Как будто здесь я гость гостей собравшихся.
А из чужих даров я брал по малости,
Лишь чтоб отведать; а кому захочется
Отведанным набить утробу досыта,
Пускай на рынке докупают нужное.
Но чтобы блеск придать моим стараниям
Хочу начать свой труд я с императора,
И все тогда пойдет по-наилучшему.
О, лишь найти слова бы многозвучные,
Достойные воспеть дела великие!
К ИМПЕРАТОРУ
Пусть никогда не стряхнет с затылка ременное иго
Варвар и пусть никогда императору в очи не взглянет:
Пусть Персида, без сил, никогда покрывала не вскинет
Взгляд государя стерпеть; до земли преклоняя колени,
Пусть гребенчатый шлем пригнет под вечное бремя.
Пусть она сносит гнев авсонийской непрошенной власти.
Ты же, Гесперия, прежде — раба до оплотов Гадиры,
До иберийских проливов и океанической Фулы,
Вольной грудью вздохни, наконец, — уже скрытые прахом
Можешь ты перечесть черепа переменных тиранов
И драгоценный Рим принять в свои крепкие руки.
А на другой стороне, где Кавказ и Китейские брани,
Где когда-то быки копытами звончатой меди
Твердый хребет железной земли, ударяя, дробили, —
Там, сплетя хоровод с подругой Гамадриадой,
В быстром беге легко фасийская кружится нимфа,
Песней славя свой державный труд государя
И отвергая молву о тяжком рожденье гигантов.
Больше гордиться не след, что клюв иолкийского Арго
Вывел на те берега геройственный подвиг Ясона
И что колхидская почва, чреватая семенем грозным,
Путь открыла на свет боевым железным колосьям.
Может быть, сказка была, а может быть, злое искусство —
Оная повесть о том, как объятая дева любовью
Противостала силой волшбы велениям рока.
Ныне без колдовства и без темных заклятых напитков
Пал, доспехом гремя, бактрийский гигант всеоружный.
Больше не стало на свете земель недоступных, и море
Там, где Гирканский залив и где Эфиопские хляби,
Для италийских судов распахнуло тихую воду.
Мало того! И по суше тебе, авсонийский скиталец,
Путь безопасный повсюду открыт. В массагетских ущельях
Ты не встретишь врага, ни в Сузах негостеприимных.
Ты по индийским полям пройдешь, и ежели жажду
Ты ощутишь, то покорный Гидасп напоит тебя влагой.
Черный закат не помеха тебе. Бестрепетно выйдешь
Ты ко столпам Геракла и смелой своею пятою
След в Иберийских оставишь песках, где встали когда-то
Рядом над зыбью прекрасно текущей струи Океана
Две горы двумя рогами краев сопредельных,
Смертным людям надежду закрыв для дальнейшего
Можешь пройти в ливийскую даль, где живут наса»
Где два Сирта лежат, над которыми южные бури
В схватке лицом к лицу встречают натиск Борея
И обнажают морские пески, по которым в отливе
Дивное море сухую тропу открывает прохожим.
Нет, в какие края ни пойдешь к отдаленным народа
Все тебе не уйти от земель твоего государя,
Коего мудрая власть весь круг земной обомкнула.
И понапрасну теперь Танаис, разделяя пределы
Мира, сквозь скифскую степь струится, змеясь, к Меотиде.
К ДЕКУРИОНУ ФЕОДОРУ
Вот оттого-то, что добрый покой воцарился на свете,
И оттого, что любым и внешним и внутренним смутам
Путь отныне закрыт, пока державствует кесарь,
Я и хочу, Феодор мой блаженный, устроить ученый
Спор, где вступят в игру поэты великого хора.
Я для тебя этот труд предприял, для тебя стихотворный
Свод собрал и в одну из многих единую книгу
Снес пчелиный дар со всех концов разнотравья.
Так, обобрав элегический цвет с обширного поля,
Сплел я венок для тебя из лучших словес Каллиопы.
Так посвящают Крониону — дуб, корабль — Посидону
Перевязь от меча — Аресу, колчан — Аполлону,
Лиру — Гермесу, а сыну Семелы — лозу винограда.
Ибо я знаю, что ждет труды мои вечная слава,
Если над ними твое, Феодор, надпишется имя.
Прежде всего я собрал, состязаясь с книгами древних
Все, что родители новых стихов написали когда-то
В честь старинных богов. Блюсти такую пристойность
Повелевало мне подражанье словесникам древним.
После этого мне подсказал давнишний обычай
Взять все то, что написано в честь красивого места,
Или картины, или скульптуры, или иного
Дела рук человечьих, широкой достойного славы.
Третий по праву раздел в моей новосозданной книге
Будет то, что богам писалось на плитах могильных,
Лишь бы нам удалось последовать их пожеланьям.
Далее, все, что пришлось сочинить на жизненных тропах
Тех, где судьба нетверда и волен обманчивый случай,
Можно будет прочесть в моем четвертом разделе.
Пятый раздел исполнен борьбы, порою шутливой, —
Там прозвучат слова обоюдных обидных нападок.
В песни шестого сама прокрадется царица Киприда
И элегический стих преклонит к новым предметам
Сладкой и милой любви. Седьмой же наш улей пчелиный
Это — Вакхова радость, питье и разгульные пляски,
Чаши, в которых разводят вино, и застольная роскошь.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Каменные столбы, картины, скрижали законов
Служат отрадою нам только покуда стоят;
Но отошедшей душе пустые почести смертных
Мало утехи несут, малую пользу дают.
Лишь добродетель одна и мудрость, сладкая сердцу,
С нами в могилу сойдут, но и пребудут с людьми.
Так ни Платон, ни Гомер не живут ни в краске, ни в камне
Мудрость единая им. Мудрость бессмертье дала.
Счастливы те, чья память живет не в пустых изваяньях,
А заполняет собой свитки почтенные книг.
М.Г.
СТАРЫЙ РЕВНИВЕЦ