Страница 7 из 8
Когда распространилась весть об этой победе и весь народ воспевал его ипревозносил на собраниях всеми похвалами, как спасенный им самым очевидным образом, то это уязвило и оскорбило многих из начальствующих, охваченных завистью и враждой этими ужасными пороками, всегдауничтожающими самое лучшее. Поэтому они клеветалина этого мужа, обвиняя его в заносчивости и в том, чтоон добивается популярности толпы и имеет в виду другиенадежды. По этим причинам очень скоро [дело] дошло дотого, что он не был увенчан полной славой и не былудостоен должного почета за свои славные деяния. Всяслава победы у него какимто образом выскользнула изрук, осталась без награды, навсегда преданная молчанию.Уже древними мудрецами было показано и доказано, какой ущерб наносится государству, когда ослабляетсяпредприимчивость лучших умов, когда они не получаютпохвалы и должного почета, когда недооценивается ипренебрегается [все выдающееся], будь то воинские подвиги или литературные дарования, или чтолибо другоеимеющее величайшее значение. И каждый легко можетубедиться в этом из ежедневных фактов. Гунны же вначале опасались преследования и в большом беспорядкевыбрались за так называемые длинные стены. Когда жеони узнали, что Велизарий отозван и никто другой их непреследует, то отступали уже медленнее.
21. Между тем, другая часть варварского войска, направленная к Херсонесу, часто нападала на стены, придвигая лестницы и другие осадные орудия, но постояннобыла отбиваема находящимися внутри римлянами, оказывающими ожесточенное сопротивление. Возглавлял ихГерман, сын Дорофея, еще совсем юноша, едва достигший возмужалости, но отличающийся военачальническимдухом, и приобретший опыт, далеко превышающий еговозраст. Он родился в иллирийском городе, называемомнекогда Бедериана, а затем названный Первой Юстинианой. Император Юстиниан, появившийся в нем на свет,естественно, украсил родной город разными сооружениями и из неизвестного сделал его счастливым и дал емусобственное имя. Происходивший из этого города Германбыл ему весьма дорог. Когда [Герману] было восемь летот рождения, Юстиниан привез его в столицу и окружилвеличайшими заботами, так как тот посещал и школыграмматиков, и другие училища, приобрел и латинскоеобразование.
Когда же достиг возмужалости, тотчас послали его в Херсонес начальствовать над расквартированными там войсками, чтобы у него порывы и подвижность юности и стремление к славе с самого началареализовались в достойных, соответствующих и общественно необходимых делах, а не направлялись на нелепыепорывы, волнения димов и конские ристания, различаемые цветами, куда большей частью направляется юношество и там развращается, если не будет занято какимлибо более полезным делом.
Когда в это время гунны осаждали и беспокоилиХерсонес, этот юноша неустанно работал над отражением их нападений и изобретал всякие способы для отражения врага. И сам он по своим природным способностям очень удачно находил полезное и очень легко внимая совету находящихся при нем испытанных в бояхвоинов, подсказывающих ему то, что нужно было делать.Когда у варваров уже ничего не оставалось, чтобы онимогли предпринять как для осады, так и для штурмастен, они решили испытать еще один способ смелый,безрассудный, полный опасности, и, таким образом, илибыстрее овладеть местностью, или же отказаться отдальнейших попыток и возвратиться к своим. Они собрали огромное количество тростника, самого длинного,крепкого и широкого и, окропив стебли и увязав их веревками и шерстью, изготовили множество плотов. Сверху поперек они наложили прямые деревянные бревна,как скамьи для гребцов, но не везде, а только по краям ипо середине. Скрепив их самыми крепкими узлами, онисоединили и связали между собой как можно прочнеетак, чтобы три или четыре образовали один плот, имеющий достаточное пространство для помещения четырехгребцов, и чтобы они способны были выдержать тяжестьпомещенного там груза и не затонули вследствие недостаточной величины. Таким образом они построили неменее 150 плотов.
Чтобы увеличить их плавучесть, передние их части немного округлили и загнули назад наподобие носа, и, подражая бортам корабля и парапетам,они приладили с каждой стороны колки для весел и устроили нечто вроде передней и задней частей корабля, гдене было весел и скамеек для гребцов.
22. Все это, насколько было возможно, они устроилиосновательным образом, а затем скрытно спустили в море, около западного берега залива, который весь поворачивает к городу Эпосу. На эти плоты взошло 600 воинов,на тростниковые основы набросали как можно большесоломы и, неумело гребя, далеко отдалились от земли,весьма хорошо вооруженные и готовые к бою. Они надеялись, незаметно выплыв в море, легко преодолетьпространство, обогнуть край стены, протянутой до моря,и в дальнейшем уже безбоязненно добраться до внутреннего пространства, не защищенного ничем, кроме Геллеспонта. Когда Герман узнал через разведчиков, чтоэтот тростниковый флот скоро появится, он посмеялся,естественно, над безрассудством врагов, но очень обрадовался, так как это могло ему принести несомненнуюпользу. Тотчас же двадцать легких кораблей с многочисленными веслами, с двойной кормой он наполнил воинами, одетыми в панцири, со щитами и луками, вооруженных крюками, посадил на них гребцов и рулевых искрыл их за мысом, выдвигающимся в море, поместив ихв засаде, чтобы они не могли быть замечены издалека.
Акогда варвары прошли и обогнули выдающуюся в море иприлегающую к морскому берегу часть стены, повернуливнутрь и быстро устремились вперед с большой самоуверенностью, тогда и римские суда были спущены и двинулись им навстречу и, так как течение им способствовало,при быстром движении они носами обрушились с большой силой на камышовые плоты, а те, отброшенныебольшой силой течения назад, носились и крутились поволнам, так что гребцы не могли на них удержаться.
Многие, выброшенные в волны, погибли; другие же,по необходимости оставшиеся на них, не знали, чтопредпринять. Те, кто удерживался на них, были чрезвычайно тревожимы силой морского течения, которое былоумеренно и невелико для судов и лодок, но было чрезвычайно сильно для тростниковых плотов вследствие ихлегкости. Когда волны поднимались высоко, они взлетали с ними, когда же они опускались, то и они вместе сними увлекались вниз. Поэтому люди на них даже не пытались сражаться, а только старались удержаться и устоять. Когда варвары находились в таком критическом положении, римляне использовали это благоприятное обстоятельство, нападая и наскакивая на неприятелей как вморском сражении. Таким образом они сбросили многихврагов в море, сами прочно удерживаясь в своих судах,многих избили, поражая врукопашную мечами. Когда плоты от них отдалились, тогда нападали на них с длиннымикопьями, рассекая по очереди носами и гарпунами всесвязи, соединяющие тростник, и распуская все соединения. Как только связи тростника рассекались, он беспорядочно разбрасывался морем, плавая по разным направлениям. Гунны же, лишаясь дна в своих суденышках,во множестве погружались в бездну и погибали от непривычной стихии. Так они погибли все. Никто из нихне возвратился на землю.
23. Римляне, тотчас же собрав оружие врагов, какоееще плавало на поверхности, и, возвратившись на прежнее место, доставили всему войску величайшее наслаждение и радость, празднуя счастливый успех. Поэтомувсе, собравшись вместе, решили использовать для дальнейшего благоприятную перспективу этого успеха. Спустя немного дней, с оружием в руках они произвели внезапную вылазку за стены и напали на остальную толпуварваров, огорченную и подавленную недавним пораже нием. Тогда Герман, как юноша, который не мог ещевполне владеть собой и обуздывать порывы своей природы, охваченный сверх меры жаждой славы и геройства,не заботясь о благоразумии и безопасности, неустрашимонапал на неприятелей и подвергался опасности, сражаяськак рядовой солдат, а не как полководец, воодушевляя иприказывая, так что был ранен стрелой в бедро, и немногого недоставало, чтобы он был вынужден удалиться избоя. Но требование момента и значение предпринятогоим дела заставили его преодолеть боль, и он только тогдапрекратил и сам сражаться, и воодушевлять других, когдапричинил врагу громадный урон и перебил многих изних. Тогда только закончилась битва и римляне возвратились в свои укрепления, не считая ни разумным, нибезопасным надолго затягивать рукопашное сражение сврагом, сильно уступая ему в численности.