Страница 1 из 3
Александр Елисеев
МИФОЛОГИЯ ОКТЯБРЯ
Европейские державы сошлись на том, чтобы поддержать интернационал-социалистов в противовес национал-либералам. Запад, что "германский", что "антантовский" охотно раздувал революцию в России, думая использовать ее ослабление в своих целях. Но он просчитался. Россия прошла тяжелейший путь революционной Смуты, но Западу так и не досталась
В оценке событий Октябрьской революции 1917 года, вплоть до недавнего времени, у нас господствовали советские мифы. Потом пришла пора мифов антисоветских. Плюс поменялся на минус, но сама мифология осталась. Если раньше большевиков изображали эдакими ангелами без крылышек, которые стремились освободить угнетенный народ, то теперь их стали изображать демонами без рожек, которые жаждали пострелять и помучить. В реальности все было, конечно же, сложнее. Намного сложнее.
Конформизм по-большевистски
Прежде всего, следует решительно распрощаться с мифом о повальном радикализме большевистского руководства. В марте 1917 года большевистская верхушка не думала ни о какой социалистической революции. Партией тогда руководила тройка в составе Л. Б. Каменева, Н. И. Муранова и И. В. Сталина. Они, разумеется, оппонировали Временному правительству – слева. Но в то же время триумвират никоим образом не призывал к его устранению. Напротив, речь шла об условной поддержке "временных". Причем в самой партии каких-то особых возражений против этой линии не было. Более того, позиция триумвирата была одобрена на Всероссийском совещании партийных работников РСДРП (б).
Однако вскоре из эмиграции вернулся В. И. Ленин, который предложил партии свои знаменитые "Апрельские тезисы". Они-то и нацеливали большевиков на захват власти.
В начале это вызвало настоящий шок в рядах большевиков. Петербургский комитет РСДРП (б) даже отказался принять резолюцию в поддержку Ленина. Тем не менее, авторитет этого лидера был так высок, что в скором времени большевистский ЦК признает его план осуществления социалистической революции.
Хотя дело было не в одном только авторитете. Февральская революция, сокрушившая монархию, вызвала небывалую радикализацию масс. Молодые рабочие, солдаты, просто люмпены всех сортов – валом повалили в партию большевиков. Если на момент Февральской революции в РСДРП (б) состояло всего 24 тысячи членов, то уже в апреле 1917 года их число достигло 80 тысяч. Возникла, в некотором роде, новая партия, чьи низы были настроены довольно радикально – в отличие от многих вождей.
Среди последних особенно выделялись упомянутый Каменев и Г. Е. Зиновьев, которые осенью 1917 года были категорически против вооруженного восстания. Ленин тогда обозвал их "штрейкбрехерами" и даже потребовал исключения из партии.
Впрочем, цекисты его в этом не поддержали. И одним из тех, кто возражал, был Сталин, который тоже не испытывал восторгов по отношению к "грядущей буре". Еще летом 1917 года он пытался ориентировать большевиков на мирное развитие революции. Эта его позиция зафиксирована в статье "По выборам в Учредительное собрание" (27 июля).
Сталин отказался принимать участие в деятельности т. н. "Информационного бюро по борьбе с контрреволюцией", созданном в сентябре при ЦК для организации переворота. Он не вошел и в Военно-революционный комитет при Петросовете, который фактически и руководил Октябрьским восстанием. Правда, его включили в Военно-революционный центр при ЦК. Но, во-первых, ВРЦ не играл главной роли в организации выступления, а, во-вторых, сам Сталин занимал там пассивную позицию. В протоколах заседания ЦК от 24 октября 1917 года ему не дается никаких поручений, связанных с подготовкой переворота. Сталин вообще не был на этом заседании.
Позже "демон революции" Л. Д. Троцкий напишет о позиции Сталина и некоторых будущих сталинцев следующее: ".. Как многие другие в руководящем ныне слое, Ворошилов был только национальным революционным демократом из рабочих, не более. Это обнаружилось особенно ярко сперва в империалистической войне, затем в февральской революции. В официальных биографиях Ворошилова годы 1914 – 1917 образуют зияющий пробел, общий, впрочем, большинству нынешних руководителей. Секрет пробела в том, что во время войны эти люди были в большинстве патриотами (слово "патриот" для Троцкого было ругательным – А. Е.) и прекратили какую бы то ни было революционную работу. В февральской революции Ворошилов, как и Сталин, поддерживал правительство Гучкова – Милюкова слева. Это были крайние революционные демократы, отнюдь не интернационалисты. Можно установить правило: те большевики, которые во время войны были патриотами, а после февральского переворота – демократами, являются теперь сторонниками сталинского национал-социализма. Ворошилов не составляет исключения". ("Моя жизнь")
Ленин против большевиков
Кстати, о Троцком. До Февральской революции этот "пламенный революционер" был яростным оппонентом Ленина и даже удостоился от Ильича презрительного определения – "Иудушка". Тем не менее, уже летом 1917 года Троцкий вместе со всей своей организацией ("межрайонные социал-демократы") вступил в партию большевиков. Причем там он стал сразу же вторым человеком, сильно потеснив старейшую "ленинскую гвардию".
С чего бы, спрашивается, такой почет? Дело в том, что Ленин искал себе союзников порадикальнее. Он ощущал поддержку низов, однако не менее ощутимым было и недовольство старых соратников, которые не хотели "баррикад", но рассчитывали на места в новом парламенте. Троцкий же был одержим революцией и не хотел ждать, пока в России созреют все предпосылки для социалистического переворота. О необходимости такого созревания настаивали меньшевики, с которыми и вели ожесточенный спор Ленин и Троцкий.
Показательно, что Троцкий требовал пролетарской революции еще в 1905 году, когда все социалисты готовы были удовлетвориться "хотя бы" ликвидацией монархии. И только "демон революции" выдвинул формулу "без царя – а правительство рабочее".
И вот, когда Февральская революция забрала власть царя, Ленин перешел на позиции Троцкого. Теперь он образовал с ним тесную связку, готовую к любым радикальным решениям. При этом Ленин настолько не доверял своим соратникам, что планировал образование (после революции) правящего триумвирата в составе – себя самого, "Иудушки" Троцкого и межрайонца А. В. Луначарского. (Об этом сообщает левый меньшевик Н. Суханов, который был посвящен в планы большевиков через свою жену, тесно с ними связанную. Показательно, что октябрьское заседание ЦК, на котором было принято решение о восстании, проходило на квартире Суханова.)
Вдумаемся – в будущем руководстве Ленин планировал оставить большинство не за большевиками, но за троцкистами. Настолько было сильно его недоверие к собственной "гвардии".
Что ж, это недоверие следует признать вполне обоснованным. В сентябре 1917 года ЦК большевиков практически возвращается на те же позиции, которые оно занимало в марте. Так, большевики приняли решение участвовать в работе т. н. "Демократического совещания", которое собрало разных общественных деятелей, делегированных от политических партий, городских дум и земств, кооперативов и т. д. Ленин решительно возражал против этого, в чем его поддерживал новый союзник – Троцкий.
Демократическое совещание избрало из своего состава некий постоянный орган – "Временный совет республики" (иначе называемый "Предпарламентом"). Вначале большевики были готовы работать в ВСР, однако затем они с шумом покинули его.
Но все равно – 29 сентября ЦК РСДРП (б) принял проект воззвания, в котором выступил за мирный и парламентский путь прихода к власти. По этому поводу Ленин писал: "У нас не все ладно в "парламентских" верхах партии". Сам он, будучи тогда вне Петрограда, весь сентябрь "бомбардировал" ЦК письмами (типа "Советов постороннего"), в которых упрекал соратников за излишнюю умеренность. Но эти его послания соратников никак не убедили. Они даже приняли решение уничтожить "судьбоносные" (как потом объявят) ленинские письма, оставив всего по экземпляру каждого из них – на всякий случай.
И этот "случай" произошел. Ленин решил (3 сентября) тайно пробраться в Питер, чтобы убедить своих соратников. Не сразу, но ему это все-таки удалось. В ночь с 10 на 11 октября ЦК принимает решение о начале подготовки к вооруженному восстанию.
Но и после этого некоторое время сохранялись сильные разногласия. Многие цекисты считали, что надо занимать позицию выжидательную. Даже Троцкий и тот предлагал – сначала на съезде Советов потребовать от Временного правительства передать власть, и только если оно уже не согласится – действовать силой. В общем, цекисты продолжали колебаться. Окончательное решение было принято лишь 16 октября.