Александр Миропольский

Нет сомнения, что китайцы в нравственном отношении стоят выше дикарей; но все же и у них наблюдается почти тот же эгоизм. Есть у китайцев учение о любви к врагам; правда, и оно недалеко от самолюбия, ибо говорит, что если враг и после оказания ему любви остается неисправимым, то он делается уже не человеком, а животным и должен быть оставлен без внимания.

Семейное благосостояние у китайцев считается самым высшим счастьем; жена пользуется большим почетом. Однако же и у них, как и других языческих народов, жена неравноправна с мужем и обязана безусловно повиноваться ему как своему господину. После смерти мужа жена подчиняется сыну. При этом идея брака разрушается и унижается полигамией, хотя муж за измену жене наказывается. Так как у китайцев жрецов нет, то браки заключаются только согласием родителей брачующихся и носят характер договора, а иногда заключение брачного союза падает до торговли девицами.

Почитание отца детьми почти равняется почитанию неба, а непочтительность карается смертью. Государственная жизнь китайцев есть то же, что и семейная, лишь в более широком масштабе: государь – отец, а подданные – дети его. Как в семействе, в союзе мужа с женой, так и в государе с его народом отражается деспотическое, самолюбивое отношение Ян и Инь – неба и земли.

Вследствие чрезвычайного сосредоточения китайца на самом себе, он присваивает своему государству универсальное значение, считая только его полноценным государством, а все прочие нации – варварами, бесправными, назначенными подчиняться Китаю. Китайцы думают, что они должны занять все пределы земли и только их косный и миролюбивый темперамент удерживает их от завоеваний. Они думают, что все царства на свете покорятся им мирным путем, отчего вот уже в течение тысячелетий китайцы остаются на одной и той же ступени развития. Причиной же всему этому и вообще таковому вышеописанному образу жизни служит их безграничное национальное и личное самолюбие. Великое же самолюбие китайцев послужило причиной тому, что их император есть вместе и жрец, приносящий жертвы.

БРАМА

Брама – это, как известно, индийское божество, из которого, по верованию индийцев, произошел мир и человек и в которое они должны возвратиться. А потому возвращение каждого отдельного существа в первобытный абсолют – предел желаний и основа благочестия всякого индийца.

Брама – душа мира, но существо безличное; он лишь жизненная сила. Человек же только один из моментов в саморазвитии Брамы и не имеет ни самостоятельного значения, ни цели в самом себе. Свободы воли у человека нет. Причиной всех его действий – добрых и злых – является сам Брама, живущий в человеке.

Здесь все производит Брама, а следовательно, индийцы источником всех страданий почитают того, кто произвел из себя мир. Они объявляют свою свободу ограниченной, себя же считают свободными от всякого греха и вины. Вследствие этого у браминов зло теряет какое бы то ни было значение, ибо понятие нравственности невозможно без понятия свободы. Из представления о Браме выводится и представление о человеке и его жизни.

Итак, что же такое Брама? Брама есть простая единая субстанция, в противоположность миру, исполненному разнообразия. Он чужд свойств и проявлений, всякого содержания и формы, в противоположность бытию оформленному. Он безжизненная идея, в противоположность всему живому.

Он есть безразличие и пустота, невидим и неуловим, в отличие от видимого и осязаемого; он неподвижен, неизменяем и недеятелен, в отличие от движущегося, изменяемого и деятельного. Он безымянен и может быть определен только отрицательным образом. Мы мыслим его тогда, когда ничего не мыслим. Не бодрствуя, но в состоянии глубокого сна и бессознательности мы имеем истинное понятие о Браме. И при всем том этот Брама составляет сущность и полноту всякого бытия духовного и материального.

Он есть и солнце, и воздух, и вода, и душа мира, и ум мужчины, и красота в женщине [1]. Вот идеал язычника индийца. Отсюда задачей индийца является уничтожение своей личности. Что же этим выражается – любовь или самолюбие? К которой из этих областей жизни можно отнести последователей брамизма? Если в Истинном Боге любовь есть деятельность и жизнь, то самолюбие в дьяволе есть духовное умирание, стремление к самоуничтожению, прекращению всякой деятельности и жизни.

Проповедуемое брамизмом учение есть вражда и борьба с Богом, даровавшим бытие и жизнь человеку, и составляет нечто беспредельно худшее самолюбия, проявляющегося в деятельности хотя бы ради себя и своего мнимого счастья. Это наихудшая вражда против Бога, отрицание Его идеи о человеке; в нем скрывается вся злоба самолюбивого сатаны против Бога любви, Творца всего сущего. И вот бессознательными деятелями, выразителями этой злобы являются индийцы, почитатели Брамы.

Самолюбие брамистов прежде всего заключается в их брезгливости. По их мнению, оскверняют человека не только прикосновения к трупу, к иноземцу и к человеку низшей касты, или роженице, не только непроизвольные выделения своего же тела, но и употребление не совсем чистых сосудов, прохождение через то место, где лежали какие-нибудь остатки человека или животного – кости, помет, шерсть. А в жестоком бессмысленном самоистязании индийцев проявляется дьявольское злорадство над человеком – образом Божьим,– вражда с его Творцом и посмеяние над Ним.

В то же время индийцы считают себя безгрешными и невинными, а за подвиги самоистязания воздают себе славу. Вообще, характер индийской нравственности отличается суровостью, дикостью, мрачностью. И другими отталкивающими свойствами, приличествующими только духу злобы, врагу Божественной жизни любви. Они нередко в виде подвига самоистязание производят крайним развратом, т.е. служением своей чувственности и страстям, что тоже является самолюбием.

Правда, у индийцев-брамистов развита благотворительность и гостеприимство, мягкость обращения с людьми и всеми живыми существами – от мушки и червя до наименьшей травки. Но это больше похоже на сентиментальность, пассивность, дошедшие до самоунижения, выраженного, например, в назывании своими братьями растений или в боязни убить ядовитую змею. Но, в общем, индийские мудрецы, учителя любят сосредоточенность на себе, равнодушие ко всему, терпение и кажущееся довольство своим положением.

Между тем народная масса погрязает в чувственности и земных интересах. А это есть уже самолюбие и служение себе. И крайний аскетизм индийцев уживается с крайним развратом. Самолюбие брамизма особенно выражается в отношениях мужа к жене: вдова лишается права замужества и даже сжигается вместе с умершим мужем. Здесь проявляется уже дьявольский деспотизм. Он усиленно и ясно проявляется еще в смертных казнях через сжигание, потопление, отравление, растерзание собаками, отнятие членов, мучения раскаленным железом или горячим маслом.

Из всего этого видно, что жизни Божественной любви нет у брамистов: они совершенно преданы служению плоти, хотя иногда любовь и проявляется в них как самая слабая искра света Божьего. Только эта искра Божья осталась в них и превратилась в пережиток нравственной совести, принявшей у них характер болезненной чувствительности, способной внушать им жалость даже к вредным животным.

[1] Олесницкий. История нравственности.

БУДДИЗМ

Рядом с брамизмом стоит от него же возникший и развившийся в Индии буддизм, подобно брамизму уродующий жизнь человеческую. Вследствие чего две эти религии во многом между собой сходны; только браминский пантеизм у буддистов переходит в абсолютное отрицание Бога.

Буддизм в последнее время все более и более интересует современное общество. Его мораль хотят поставить выше морали христианской, которая есть Божественная любовь. Толкуют о близости буддизма с христианством, даже осмеливаются говорить о несамостоятельности христианства. Далее, делают попытки объяснить все события жизни Христа, руководствуясь буддийскими сказаниями. Почти никто не хочет обратить внимания на то, что буддизм, по большому счету, не может быть даже назван религией, т.е. союзом Бога с человеком по единству жизни, потому что он есть философское самообольщение.

Он есть только попытка ограниченного разума осмыслить и собственными силами разрешить загадку человеческой жизни. Но, повторим, религией он именоваться не может. Да и эта попытка объяснения бытия не была неслыханно новой и ни на что не похожей в кругу философских течений и религиозных представлений того времени. Будда жил убеждениями и воззрениями своего времени и окружающей его языческой среды, восприняв уже существовавшие идеи и понятия, он только немного переосмыслил их.