Страница 25 из 43
- В мои годы мы из редакции уходили затемно.
- В мои тоже, Арсений Васильевич.
- Мы знакомы?
- Нет, просто я здесь корректором работаю.
- Понятно. Что ж, будем считать, что вот так постепенно я познакомлюсь со всей редакцией "Энской зари". Вас зовут
- Галина. Галина Аркадьевна.
- Очень приятно.
- Мне тоже. Простите, руки вам подать не могу.
- Это вы меня простите, - спохватился Арсений,- позвольте я вам помогу. Такая хрупкая, разве можно такие тяжести таскать?
- Так больше некому. Сегодня у нас наконец-то зарплату дали, пятница, сами понимаете
- Не совсем, Галина Аркадьевна.
- В Энске это главный рыночный день. Вот я и затоварилась по полной.
- Послушайте, - Арсений сделал еще одну попытку взять у женщины свертки, - давайте ваше богатство, обещаю, все будет в целости-сохранности. Я провожу вас.
- Никогда и ничего не обещайте, Арсений Васильевич. Приятно, конечно, что заезжие писатели такие джентльмены, но боюсь, сейчас от яиц, купленных мною, останется месиво.
Они вышли на улицу.
- Не передумали?
- Нет.
- Тогда нам в ту сторону.
- Здорово! И мне тоже туда.
- Я знаю, Арсений Васильевич. Монастырь от моего дома совсем недалеко.
- Про монастырь тоже в газете писали?
- У нас же маленький город, да к тому же
- Что?
- Вы недавно с Володей Орловым встречались
- Ясно.
Они какое-то время шли молча.
- Тяжело? нарушила молчание Галина. Может, что-нибудь я понесу?
- Обижаете. Или заезжие писатели не мужчины?
- Не обижайтесь. Я сама заезжая. Жила в большом областном городе, много лет работала журналисткой. Стихи писала.
- Стихи?
- А что, не похоже? женщина засмеялась, только очень горьким был тот смех.
Покровский смутился.
- Простите, я
- Да все правильно. При слове поэтесса, кого обычно представляют? Ахматову, Цветаеву, Ахмадулину. Разве не так?
- Так, - согласился Арсений.
- А тут тащит тетка кучу сумок. Поэтесса А между прочим, в голосе Галины послышались гордые нотки, - я член Союза писателей России, у меня сборники выходили
- Галина Аркадьевна, я не хотел вас обидеть
- Это вы меня простите. Завелась. Наверное, просто живет в душе обида.
- На кого?
- Не знаю. На жизнь, наверное, а может, на себя. В середине девяностых осталась без работы. А дочка на выданье. Вот я и продала свою двушку. Часть денег ушли на подарок Машке, дочери. Родители жениха тоже помогли, вот они себе однокомнатную квартиру справили. А на оставшиеся деньги купила себе дом в Энске. Правда, не совсем дом, а часть дома
- Можно спросить? А почему в Энске?
- Здесь моя подруга живет, мы с ней еще с институтских времен дружим. Лариса Ивановна Мишина, не слыхали?
- Нет.
- Она у нас заместителем редактора работает, вот оказала мне протекцию.
- А почему только корректор?
- За бюджетные места у нас в Энске люди стараются держаться. Не велики деньги, зато верные. Если есть огород или дача, то выжить можно.
- А просто жить?
Они остановились.
Галина вновь посмотрела на него своими огромными и грустными карими глазами.
- Честно? За всех не отвечу, у меня это получается неважно Устали?
- Честно? Есть немного. Очень мало в последнее время спал. Сейчас как завалюсь суток на двое
- Тогда пойдемте короткой дорогой. Как здесь говорят, задами.
- Галина Аркадьевна, - когда они двинулись дальше, спросил спутницу Покровский, - так я не совсем понял: вы полдома купили?
- Хорошо бы. Четверть.
- Не понял
- Моя собственность четверть дома, причем, очень старого. Зато большого. Полдома занимают москвичи. Мои апартаменты первый этаж во второй половине две комнаты, кухня, кладовая
- Удобства на улице?
- Разумеется.
- Газ?
- Слава Богу, баллоны привозят аккуратно. А вот отопление печное. Да все нормально. Другие живут, почему я не могу? Так, о чем мы? Ну, а надо мной живет одна семья. Молодые ребята, очень симпатичные, Ира и Миша. У них есть сын, Тихон. Может, сегодня познакомитесь. Это просто чудо. За ним надо просто ходить и записывать. Что ни фраза, то перл. После того, как первый раз в детский сад пошел, дома его спрашивает отец: "Как тебе воспитательница?" - "Не переживай, папа, - молодая, красивая", - отвечает.
- Неплохо!
- А вот и он, собственной персоной.
Зады, похоже, кончились, и они вышли к дому Галины Аркадьевны, но вышли не со стороны улицы, а со стороны реки. Они прошли сад. Залаяла собака.
- Не бойтесь, Арсений Васильевич. Это Дозор, лучший друг Тихона. Пес добрый, но свое дело знает.
- Тиша, - обратилась она к кудрявому светловолосому малышу, с любопытством глазевшего на Покровского, - успокой дружбана. Кстати, ты далеко на ночь глядя собрался?
- К Наташе. Она мне будет книгу читать. Интересную. После этих слов он подошел к огромной лохматой собаке и топнул ногой:
- Дозор, хватит! Свои.
Удивительно, но собака, которая была в холке выше мальчика, повиновалась и, загремев цепью, отправилась в свою конуру.
- Ну, вот, мы и пришли, Арсений Васильевич. Даже не знаю, как вас благодарить.
- Скажете тоже
- А хотите, я вам стихи почитаю.
- Что, прямо здесь?
Она засмеялась. И в первый раз за все их знакомство, Покровский не услышал горечи в ее смехе.
- Вы посмотрите, какая я сегодня богатая, сейчас что-нибудь придумаем.
- Спасибо, но давайте в другой раз. Устал, правда. Давайте я уж до самого конца ваше богатство донесу, а потом пойду.
- Что ж, ловлю на слове. Буду ждать.
Все это время Тихон не отходил от них ни на шаг. В "четверть" Галины Аркадьевны был отдельный вход. Мальчик зашел к соседке будто к себе домой.
- А какой-нибудь завалящей конфетки у тебя нет, теть Галь?
- Это почему завалящей?
- Не обижайся. Это чтоб ты не подумала, что я нескромный. Я любой конфетке буду рад.
И только получив гонорар за спасение незнакомца от Дозора, Тихон удалился со словами:
- Пошел я, а то Наташка заждалась.
- Пойдемте, Арсений Васильевич, я покажу вам, как до монастыря быстрее дойти.
Они вышли к дому с другой стороны.
- Что, не царские хоромы? спросила Галина Аркадьевна писателя.
- Так меня дальше кухни не пустили
- Ах вы бессовестный!
- Может, это маскировка, а внутри царские хоромы. Шучу, я шучу! Я видел иконы и много книг, что человеку еще надо, если есть крыша над головой.
Они замолчали.
- Что ж, давайте прощаться, Галина Аркадьевна.
Вместо ответа женщина посмотрела немного в сторону, будто что-то увидела там, вдали. А потом тихим, с легкой хрипотцой голосом, стала читать стихи:
Веревка от березы до осины.
Полощутся пеленки на ветру.
И я на руки бережно беру
Красивого зареванного сына.
В цветные набегающие волны,
В безбрежные цветы мы с ним идем.
И даже если встретимся с дождем,
То все равно останемся довольны.
Веревка от березы до осины.
Полощутся пеленки на ветру.
Я каждой ночью на руки беру
Красивого несбывшегося сына.
- Простите, Галина, это ваши стихи? Арсений смотрел на нее так, будто впервые увидел.
- Мои.
- Я к вам обязательно приду, слышите? И вы будете мне весь вечер читать стихи. Ваши стихи.
- С удовольствием. А если забудете дорогу, запомните адрес. Он очень легкий: улица Каминского, дом номер восемь.
- Какая улица?
- Каминского. Революционер такой был, Советскую власть здесь устанавливал. Погиб от рук врагов революции. Его кожанка в нашем местном музее висит.
Где-то Покровский уже слышал или видел название улицы. Впервые за все время разговора, он огляделся по сторонам Тот самый забор. Тот же куст бузины
- Галина Аркадьевна, простите, а вы про москвичей говорили. Это не мать и дочь?
- Точно, - удивилась женщина Лена и Наташа. Чудесные и очень симпатичные люди. А вы что, с ними знакомы?
- Очень поверхностно Очень.
Глава 25
Н-да, было о чем задуматься. Но он не успел этого сделать. Из двери правой стороны дома, оттуда, где жили москвичи, буквально вылетел Тихон. Мальчик кричал что-то, можно было разобрать: "Мама! Лена! Наташа! Как тогда!"
- Тиша, что случилось? кинулась Галина к мальчику.
- Тетя Галя, - и без того большие глаза Тихона от ужаса стали еще больше, - там Наташа лежит. Как тогда!
- А где Лена?
- Нету! У нас она
- Беги за Леной, - скомандовала Галина, - а вы за мной, Арсений, - и не дожидаясь ответа Покровского, она рванула к распахнутой двери на правой стороне дома. Понимая, что происходит нечто серьезное, Арсений побежал за ней. Чтобы сократить путь, перемахнул через палисадник, забыв о больной ноге. Когда на следующий день он станет вспоминать этот эпизод, то будет долго смотреть на свою правую ногу, не веря, что прыгнув на нее с высоты, не только не свалился, как подкошенный, а даже не почувствовал боли. Но это будет завтра, а пока он проскочил куст бузины, пробежался по деревянным ступенькам крыльца и замер.