Страница 33 из 43
- Спасибо. И опять молчание.
Когда Покровский решил, что ему надо попрощаться и идти спать, Елена заговорила.
- У нас, - она так и сказала: "у нас", - очень редкая болезнь. Называется пневмоторакс. Слышали о такой?
- Нет.
- Если совсем просто: в легкие попадает воздух и тогда Тогда беда.
- Простите Елена. А разве легкие не для этого и созданы, чтобы в них попадал воздух?
Его собеседница грустно улыбнулась.
- Что ж, придется мне прочитать для вас небольшую лекцию. Я теперь в этом вопросе боо-о-льшой специалист. Найдите мне какой-нибудь прутик. Вон там чуть светлее, отойдем туда.
Покровский нашел прутик и Елена стала рисовать на земле.
- Вот грудная клетка, вот сердце.
- А почему вы нарисовали его в середине? Оно же слева.
- На самом деле сердце находится ближе к центру. Здесь одно легкое, здесь другое Между грудной клеткой и легкими есть замкнутая полость, называют ее плевральной. В ней воздуха нет, зато есть немного жидкости, чтобы обеспечить трение легких и грудной клетки.
- Своего рода смазка?
- Да. И вот если в эту полость попадает воздух, то легкое коллабируется
- Что делает?
- Простите, говорю же мне пора кандидатскую защищать. Коллабируется это означает сжимается.
- Пока не понял.
- Как у вас в школе с физикой было?
- Если честно, не очень. А сейчас даже правило буравчика забыл.
- Оно и видно. Сжимается потому, что давит на легкое.
- Только для этого надо чем-то пробить грудную клетку.
- Правильно. Пневмоторакс может появиться в результате травмы. Но у нас другое. Слышали вы такое слово буллы?
- Панские послания вроде буллой называли.
- Буллы это такие пузырьки с воздухом, диаметром до сантиметра. По-научному эмфиземоторные пузырьки. Вот у Наташи все легкие в таких пузырьках. Сильный кашель, резкое движение, удар и пузырек лопается. А иной раз непонятно от чего берет и лопается.
- И тогда происходит то самое сжатие.
- Да, ведь в полости оказывается воздух.
- И что, ничего нельзя сделать?
- Можно. Сделать операцию. Их как-то прижигают.
- Ну и?
- Что?
- Почему не делаете операцию?
- У Наташи слабенькое сердце. В маму. Мне никто не гарантирует, что она выдержит операцию. Да ее никто не торопится делать. А теперь ждем весны. Весной Наташе исполнится семнадцать. В Москве сразу подряд прошло два очень сильных приступа. После последнего сердце остановилось. Слава Богу, скорая приехала очень быстро Никому не пожелаю пережить то, что я тогда пережила. Выть начала: "Господи! Верни мне ее". Прикурите еще.
- Что? А , пожалуйста.
- Ну вот. А она открывает глаза, смотрит на меня и улыбается. Потом взяла меня за руку и сказала всего три слова: "Леночка, Бог есть". И все. И замолчала на три дня. А потом Прихожу как-то в ее комнату, а она с атласом сидит. "Нам надо в Энск ехать", говорит. Я ничего не понимаю. В какой Энск, зачем в Энск?
- Да, странно.
- Очень. Но самое главное, все получилось так быстро и легко, будто кто нам помогал. Одна проблема не решилась. С квартирой. Нужны деньги, но пускать чужих людей? Как-то боязно. Маму просить бросить все и ехать в чужой город, чтобы она там одна жила неудобно. Да и дача у нее, как бросишь. И тут мне говорит Наташа: "Давай будем молиться Даниилу Московскому, благоверному князю". Почему ему, удивляюсь, но уже не спрашиваю, Наташа сказала объяснять не будет. И что же вы думаете? Буквально через два дня звонок от мамы: внучка ее ближайшей подруги поступила в университет в Москве, родители люди состоятельные, хотят снять ей квартиру.
- Даниилу Московскому, говорите? Надо запомнить.
- Не верите?
- Еще как верю.
- А почему улыбаетесь?
- Не знаю. Хорошо как-то на душе. Ведь и меня сюда словно кто-то позвал.
- Вы же говорили матушка Евфалия.
- Елена.
- Да?
- Ну вы же понимаете меня?
Уже поздно, - сказала она после маленькой заминки, - надо идти спать. Мне кажется, этот день никогда не кончится.
- Так он вроде кончился уже. Сегодня у нас Кстати, а какое у нас сегодня число? Честное слово, потерял счет времени.
- Вы счастливый. А я до 14 марта дни считаю.
- А что будет 14 марта?
- Наташе семнадцать лет.
- Простите, понял.
- Хотела вам сказать, если будете общаться с ней, - маленький совет.
- Приму с благодарностью.
- Она не любит эти манерные: простите, извините, с удовольствием
- Елена.
- Да?
- А вы не слишком того?
- В смысле?
- Ну, может, вам еще справочник составить?
- Какой справочник?
- В первой половине то, что можно говорить Наташе, во второй что нельзя.
- Что вы хотите этим сказать?
- Да я уже сказал.
- Вы отрицаете, что у нее дар?
- Нет. А вы знаете, что однажды в рязанской глухомани я встретил Николая Угодника?
- Вы?
- Я.
- Шутите?
- Нисколько. Вот я вам поверил, а почему бы вам не поверить мне?
- Вот так взяли и встретили?
- Дорогая моя
- Я вам не дорогая
- Поживем, увидим.
- Что?!
- А я вот вашему рассказу верю. Я вообще, прожив месяц с лишним в Энске, уже ничему не удивляюсь.
Покровский замолчал. А потом вдруг неожиданно тихо произнес:
- Не мешайте ей.
- Мешать ей? Я? Чем? Вы знаете, у меня нет слов.
- Вот и хорошо. Комплексы свои, вину свою не грузите на нее. Дар, дарить, подарок от одного корня. Это теперь ее, навсегда. Ей это дали.
- Слушайте, что вы хотите этим сказать?
- Всего лишь одно: оставайтесь матерью. Какой бы необыкновенной Наташа не была, но она
- Ребенок, хотите сказать?
- Нет, ребенок так с нами сегодня не разговаривал бы. Юная девушка, которую поцеловал Бог. Ладно, пора идти, - произнес Покровский почти без паузы. Пока.
- До свидания, - сухо ответила Елена.
Они пошли в разные стороны и вдруг, каждый перед своей дверью, остановились.
- Вы что-то спросили? задала вопрос Елена.
- Я. Нет. То есть, да. Я немного резок был. Хотел сказать одно, а получилось Простите
- Прощу. С удовольствием. Она улыбнулась. Нет, он этого не увидел в темноте, но почувствовал. И что-то внутри Покровского дрогнуло. Будто по ледяному панцирю, в который давно было заковано его сердце, кто-то постучал. Ответа не последовало, но на панцире образовалась маленькая сеть трещин. Тем более, что вы правы. Во многом. Но ведь меня можно понять
- Конечно. Наташа для меня все Ладно. Будем прощаться.
- Мне тоже нравится это слово. Ладно. До завтра.
- До сегодня.
- Ах, забыл. Кстати, когда вы говорили мне, что поздно и пора идти спать, мне кажется
- Продолжайте.
- Вы хотели спросить меня, как я устроился.
- Точно, хотела. Только не смотрите на меня так победоносно, я уже поняла, что вы не рядовой человек. Вы же Николая Угодника видели.
- Злыдня.
- Кто, простите?
- Ладно, проехали. Так вы хотели меня спросить?
- Зануда. Хотела. И как вы, Арсений Васильевич, устроились?
- Отлично. И давайте без Васильевич.
- Как же мы теперь без вас? Шучу, шучу.
- Господи, я так долго подвожу вас к одной теме. Ладно
- Ладно
- Одним словом, попытался уснуть. Не получилось. Рядом книжный шкаф. Наугад протянул руку. И знаете, какую книгу достал?
- "Приключения Буратино".
- Ха-ха. "Мастер и Маргарита".
- Ой!
- Что такое?
- Это моя книга, Арсений Васильевич. Арсений. Не выдавайте меня. Пожалуйста.
- Кому?
- Наташе. Однажды она увидела эту книгу, я взяла ее в Энск, поскольку это любимая книга моей юности, хотела всегда, чтобы дочь ее прочитала. Дня два читала, а потом сказала мне: "От нее надо избавиться. Это дьявольская книга". И больше ничего. Представляете мое состояние? Ну вот я и отнесла к Смирновым Булгакова. У Галины он уже есть.
Глава 34
Этой ночью он так и не уснул. Постаравшись ступать как можно тише, поднялся по лестнице, вошел в свою комнату. Когда разделся и лег, попытался уснуть, но не смог. Поднявшись, включил свет. Взял книгу, ту самую книгу, и открыл наугад. Это был двести семьдесят четвертая страница. Арсений стал читать с самого начала страницы:
"- Так и надо! как эхо, повторила свита Воланда.
- Мы вас испытывали, - продолжал Воланд, - никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут! Садитесь гордая женщина! Воланд сорвал тяжелый халат с Маргариты, и опять она оказалась сидящей рядом с ним на постели"
Какая-то сила подняла Покровского с постели. В дорожной сумке, которую он всегда носил с собой, у него лежала Библия. Небольшая, в зеленом переплете книга, с которой он не расставался все эти последние месяцы. Небольшая, ибо напечатана она была на тоненькой папиросной бумаге. Взяв книгу, стал искать нужное место. Нашел очень быстро. Затем отложил книгу, оделся и подошел к иконе Спасителя, которая стояла на тумбочке, рядом с иконами Божьей Матери и Николая Угодника. Взял Библию, перекрестился, и стал читать: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят".