Антихрист

В этом и заключается тот показатель, который раскрывает, что скрывается под так называемыми земными правами, дарами, привилегиями и устремлениями антихриста. Здесь же заключена та мера, которой измеряются все посулы и дела самих христиан. Не теоретическое признание Бога или блага есть знак Агнца, не правовая или материальная помощь религии суть проявления Духа Божиего, но сам Христос: его признание и исповедание, утверждение сверхприродного характера христианства, почитание Его Божественным Мессией. Чтобы раскрыть истинное лицо земных устремлений и дел, их надо мерить самим Христом. Отношение к Христу раскрывает дух как отдельной личности, так и целого периода истории.

Поэтому мы и спрашиваем сейчас: как переживает Христа антихристов дух? Каковы его отношения с богочеловеческой Его полнотой? Ответ на эти вопросы позволит отчетливее оценить земную жизнь и вместе с тем глубже понять наш век.

Историческое существование Христа антихристов дух сегодня не отвергает. Поднятая Рентном и Штраусом[396] буря завершилась полным поражением: историческая личность Христа не только не была разрушена, но еще более выявилась, как небо после длительного дождя. Глубокая прозорливость Соловьева вполне могла охарактеризовать антихриста, как антихриста, у которого «не было первоначально вражды и к Иисусу. Он признавал Его мессианское значение и достоинства». Соловьеву было присуще глубокое понимание того, что отрицание исторического существования Христа недолговечно и что оно не оставит глубоких следов в человечестве. Поэтому он своего антихриста сделал верующим в Христа как в историческую личность и даже как в посланника Божиего. Этим Соловьев хотел сказать, что отрицание историчности Христа, свойственное его времени, не может удовлетворить людей незаурядного ума; что это лишь наивная попытка, не заслуживающая внимания, попытка даже безвредная. Его антихрист, человек незаурядных способностей и всестороннего образования, не мог включиться в ряды последователей Ренана или Штрауса. Он должен был быть вполне зрелым — даже в своей установке по отношению к Христу. И здесь Соловьев не ошибался. Полвека прошло, и историчность Христа была признана всеми. Поэтому сегодня отрицается другое, а именно: сегодня Христос отрицается как Первый и Последний.

Что под этим подразумевается, разъясняет нам сам Соловьев дальнейшей характеристикой своего антихриста. Антихрист, как говорилось, признавал Христа. Он не считал Его легендой, но считал действительным историческим человеком. «Он искренне видел в нем лишь своего величайшего предшественника, — нравственный подвиг Христа и Его абсолютная единственность были непонятны для этого омраченного самолюбием ума. Он рассуждал так: «Христос пришел раньше меня: я являюсь вторым; но ведь то, что в порядке времени является после, то по существу первее. Я прихожу последним, в конце истории именно потому, что я совершенный, окончательный спаситель. Тот Христос — мой предтеча. Его призвание было — предварить и подготовить мое явление». Иначе говоря, антихристов дух, даже и признавая историчность Христа, пытается увидеть в нем лишь своего предтечу. И здесь излишен вопрос, чьим предтечей считается Христос. Антихрист Соловьева считал Его своим предтечей; и так как он был человеком большого ума и высокой нравственности, то благодаря этим свойствам он убедил себя в том, что является «единственным в своем роде сыном Божиим». Наш век все больше склоняется к тому, чтобы считать Христа предтечей нравственного порядка, который заложил основы современной нравственности человечества, социального устройства, демократии и даже мира в мире.

То, что человечество усвоило за две тысячи лет, что развило, воспитало, совершенствовало, все это было начато Христом. Христос — предтеча современного развития.

Поэтому сегодня не один охотно возвращается к Евангелию и ищет в нем всевозможных подсказок, которые указали бы человечеству путь в настоящем. Не один говорит о том, что в основах европейской культуры и культур других материков таится дух греков, римлян и дух Христа. Греки дали Европе философию, римляне — право, Христос — нравственность и религию. И эта удивительная троичность в ходе веков развилась в современную удивительную культуру. Христос — составная часть этой культуры. Он — ее предтеча: правда, не единственный, однако один из главных. И эта мысль о Христе как о предтече сегодня все больше овладевает сознанием. Сегодня почти все, исключая коммунистов, признают, что Христос был предтечей и нравственных, и общественных, и национальных, и даже международных отношений. Он указал, что человек должен быть для человека. Провозглашенные французской революцией «свобода, равенство, братство» были всего лишь действительным выражением и законченной формулировкой любви к ближнему. Сегодня закон любви к ближнему вписан во все конституции. Начатая Христом борьба за человека осуществлена. В этом отношении Соловьев был действительно прозорливо дальновиден, ибо отношение своего антихриста к Христу обосновал идеей предтечи. Дух антихриста от Христа как легенды пришел к Христу как к предтече. Установка антихриста Соловьева по отношению к Христу стала установкой нашего века.

Однако чем же по существу является эта идея предтечи? Почему она так охотно принимается и провозглашается даже властителями мира? Неужели ьцир действительно уже понял, что Христос есть Первый, как говорит о нем Откровение (ср.: Откр. 22, 12)? Так думать означало бы быть обольщенным антихристовым прикрытием, под которым кроется один из способов отрицания Христа. Идея предтечи есть опровержение Христа как Последнего и тем самым как Бога. Кто такой предтеча и какова его роль, раскрывает нам св. Иоанн Креститель, определяя свои отношения с Христом: «Идет за мной Сильнейший меня»(Мк. 1, 7), «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3, 30). В этих словах как раз и заключается сущность каждого предтечи. Предтеча — глашатай будущей действительности и ее знамение, но сам он не есть эта действительность. Он сам ее не творит. Он только провозглашает, 37!

что она будет сотворена другим, Сильнейшим, нежели он. Он подготавливает для нее путь, но сам по этому пути не идет. Он символизирует ее, но сам в себе ее действительно не имеет. Он крестит только водой, следовательно, началом, которое рчищает, но которое само не остается. Задана предтечи исчезнуть, влившись в им провозглашаемую и грядущую за ним действительность.

Когда Христос, крещенный Иоанном, начал свою посланническую миссию, люди тут же отвернулись от Иоанна и пошли за Ним. И тогда опечалились ученики Иоанна, видя конец деяний своего учителя и не понимая роли предтечи. Они пришли к Иоанну и сказали: «Равви! Тот, Который был с тобою при Иордане и о котором ты свидетельствовал, вот, Он крестит, и все идут к Нему» (Ин. 3, 26). Тогда Иоанн ответил, что это вызывает в нем не печаль, но радость, ибо таким образом он видит, что его предназначение осуществлено. Он был послан Богом прежде Христа, чтобы проложить тому путь. Если люди идут к Иисусу из Назарета, значит, путь к Нему уже проложен, и миссия Иоанна закончена. Как друг жениха радуется счастью жениха, так и предтеча радуется удаче, пришедшей после него. «Сия‑то радость моя исполнилась», — сказал Иоанн своим ученикам, прибавив: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3, 29—30). Необходимо, чтобы предтеча исчез, включился, растворился в им самим провозглашенном и указанном будущем. В этом его смысл и конец его деятельности. Предтеча никогда не самостоятелен. Он живет жизнью будущей действительности и сияет ее светом.

Именно такое переживание заключено в понимании Христа как предтечи. ЕслиХристос предтеча нашей культуры, Он потоплен в ней и растворен. Правда, Он был ее глашатаем, но сам Он ее не создал. Он был лишь знамением и символом ее. Он провозглашал приход нового века. Однако сам не был этим новым веком. Он сам не ввел ни христианской нравственности, ни демократического строя, ни социальных отношений, основанных на любви. Потому и свет свой Он получает не от Себя, но с высот современной культуры. Христос как предтеча может пониматься и оцениваться только в связи со всем процессом истории. Исторический процесс перегнал Христа: он вырос, а Христос умалился. В связи с современной культурой мы вспоминаем Христа столько же, сколько св. Иоанна Крестителя в связи с Христом. Христос превращается в одну лишь клетку исторического развития.