Антихрист

Действительность революционной России озвучена для русских философов голосами героев Достоевского и повита их бесовским неистовством. «Во всяком довольном позитивисте наших дней сидит маленький Великий Инквизитор, в речах иных верующих социалдемократов звучат знакомые голоса маленьких великих инквизиторов».[34]

Как на сбывающуюся реальность антихристова царства смотрит на революцию С. Аскольдов. Он дает последовательно развернутую картину накопления антихристова духа в опыте европейских революций, в истории лжечеловеческого отечественного «гуманизма». Новой личиной Антихриста, по его наблюдениям, стал «гуманистобщественник», изобретатель утилитарной этики равенства: «…польза есть нечто посредственное между Царством Небесным и адом, одинаково нужное в период жизни человеческой и для целей Божьих, и дьявольских.<…>Для христианства очень важно, чтобы польза осуществлялась религиозными силами. И если это не удается, если полезное наполняется силами дьявольскими, христианство должно 14 отрекаться от него, при всем внешнем совпадении религиозных и полезных норм. Царство антихристово — это и есть организация совершеннейших, в смысле осуществления пользы, общественных отношений на почве начал человекобожеских. Это соблазнительное государство пользы и должны будут отринуть оставшиеся верными Христу в тот момент, коща в том, что по преимуществу является Телом Христовым, т. е. в Церкви, произойдет явная подмена Христа, как ее истинного главы, ставленником дьявола, т. е. Антихристом» [35].

На Аскольдова сильное впечатление произвела одна из програмных статей Вяч. Иванова — «Лик и личины России» (1917). Здесь, на материале текстов Достоевского, историческая судьба России показана как противостояние трех начал: благодатное начало святой Руси; злая стихия Люцифера (бунт против Бога, воля к творчеству) и стихия Аримана (дух катастрофы, воля к небытию). В контексте ивановской мифологии истории для трагической диалектики «души России» «Антихрист» как одно из ее кризисных состояний оказывается вполне органичным и в этом смысле — исторически предсказуемым. Популярная со времен демократической критики оппозиция «Ормузд — Ариман» (см. ее актуальность для публицистики М. Салтыкова–Щедрина и прозы В. Гаршина) в новом качестве вернулась в историческую критику действительности символистов и в религиозную философию истории: манихейски упрощенная картина мира наложилась на образы конца века сего, явленные автору «Откровения».

На фоне множества сочинений о русском черте и русском Антихристе, литературных и философических упражнений на тему Сатаны и дьявола[36] особой глубиной трезвого аналитизма отмечена статья Н. О. Лосского 1922 г. «О природе сатанинской (По Достоевскому)». К столетнему юбилею писателя его проза прочно связалась в памяти публицистов нового века с темой Антихриста.

А. Белый: «…Шатов ищет земного бога в народе; Верхновенский фабрикует бога. Русский Христос сталкивается с Антихристом».

С. Булгаков: «Книга «Бесы»<…>написана<…>о русском Христе и о борьбе с Ним, о противлении Ему — об Антихристе, и тоже о русском Антихристе»[37]. Лосский рассуждает о возможности самоценного Зла, движимого «непосредственной ненавистью» к Богу, Зла абсолютного; его гипотетическое воплощение названо Сверхсатаной. Ответ следует отрицательный: наличие такого существа в мире привело бы к самоуничтожению Сверхсатаны. Поэтому, полагает Лосский, возможно лишь такое зло, которое обречено на мнимое творчество и персонифицировано в «великом гуманисте», Антихристе, средствами религиозного самозванства и под лозунгом «все для человека» воздвигающее мистификацию рая на земле. Лицемерие и сознательная ложь — орудия воздвиженья антихристова царства. Но в бытийном смысле Зло, как и Смерть, суть фикции; Антихрист своей природой приговорен оставаться онтологической болезнью Космоса и социума.

Как религиозный философ, Лосский не мог не восстать против человекобожеского духа прометеизма, охватившего современную ему революционно настроенную интеллигенцию. Судьба Горького, искателя революционеров–антихристов, особенно примечательна в этом отношении: идеал антихристова гуманизма осуществлялся на его глазах. Дьякон в «Климе Самгнне» говорит: «Не Христос–Авель нужен людям, людям нужен Прометей–Антихрист» [38].

В 20–е годы эмигрантская публицистика ставит вопрос об исторической актуальности пророчеств Соловьева об Антихристе. Позиция Г. Федотова здесь такова: «Противник, «антихрист», который еще силен, перестал носить маску гуманизма, т. е. человеческого добра. Враждебная христианству цивилизация<…>становится антигуманистической, бесчеловечной<…>То мировоззрение, которое стояло перед Соловьевым как несокрушимая стена, уже обветшало.<…>К нему влекутся малые сии по детскости ума, в разладе с сердцем. Но достоин ли этот обман тонкого и умного искусителя? Поставьте против него мудрую н глубокую теологию, эстетическое обаяние культа, мистику таинств, соблазны тонкой гордыни, ложного смирения, тонкой эротики, ложного аскетизма — церковь без любви, христианство без Христа, — и вы почувствуете, что здесь предельный обман, предельная мерзость на месте святом. Таким только и можно представить себе антихриста» [39].

Сегодняшнее воплощение Антихриста, по Федотову, — это фашизм и коммунизм. Для современника философа Федотова, священника русской зарубежной православной Церкви Б. Молчанова, возможность Антихриста — это возможность мировой революции.[40]

Когда в 1930 г. один специалист по марксистской поэтике писал о том, что образ Антихриста имеет «тенденцию в творчестве представителей особо реакционных групп превратиться в мистический символ большевизма», — он был, конечно, прав, тем более что в этой статье цитируется реплика героя «Хождения по мукам». Речь идет о Ленине: «В одном плане, физическом, он чудовищный провокатор… В другом — Антихрист. Помните предсказания? Сроки сбываются» [41]. Тема Ленина–Антихриста освоена и политической публицистикой века. Особый интерес представляет здесь ее нюанс: лже–аскетизм революционеров (подобным образом Г. Гессе, вглядываясь в Алешу Карамазова, говорил об «опасной святости», а Аскольдов — о «зверо–святом» в составе русской души). Как на ближний пример укажем на недавно опубликованные мемуары П. Струве. «Даже с религиозной точки зрения, — пишет он о Ленине, — его личность ставит проблему рациональной и дьявольской праведности. Она столь 16 же далеко от праведности Христа, как фантастический образ Антихриста далек от легендарного образа Христа».[42]

Памятником редкостного синтеза социально–философского анализа и богословской герменевтики стала книга С. Булгакова об «Откровении», которую автор считал четвертым томом своей трилогии «О Богочеловечестве». Слово «антихрист» помимо обычных значений берет на себя здесь роль цдеологемы, обобщающей античеловеческий пафос фашистской, расистской и коммунистической доктрин.[43] Впрочем, не только русские мыслители думали в режиме подобных аналогий. Например, в 1934 г. было опубликовано антифашистское эссе австрийского писателя Й. Рота «Антихрист».

Завершением классических для русской мысли представлений об Антихристе стала в XX в. книга Д. Андреева «Роза Мира» (закончена в 50–е годы). Личность Сталина подана здесь в атрибутах «предварительного» Антихриста. Бели Ленин для автора — лишь черновик Антихриста, то Сталин — решительная репетиция будущего и последнего Князя Тьмы. «За образами обоих вождей русской революции, — утверждает Андреев, — явственно проступает тень существа более страшного, существа планетарного<…>осуществителя великого демонического плана».[44]

Визионерская метаисторическая философия Андреева строит свою реальность в пространстве инобытийных слоев: там происходит то, что Блок вслед за Ницше назвал «вечными переменами»: могущественные демоны Зла и предстоятели Света сходятся в поединке за целостность истории и культуры. Как и Федотов, Андреев считал, что культурная память человечества не кончается за гранью здешнего бытия, но переходит за пределы века сего, получая метафизические воплощения в формах чистых смыслов. Антихрист в «Розе Мира» — прежде всего культурофоб и ненавистник творческих инициаций Духа Святого. Его темная гениальная одаренность создает на земле мир ложных ценностей — к радости приученного к самообману человеческого сознания. Однако в конце времен духовный Собор исторических культур образует Розу Мира, промыслительное зодчество Божьего Космоса будет завершено, и Антихрист прекратит свое квазисуществование.