Страница 2 из 3
потому что достойное по делам нашим приняли (Лк. 23, 41). Христос же
испытал всю глубину несправедливости страданий абсолютно невинного человека.
Еще более кощунственно — противопоставлять Христа (Который “страдал
как все”) и неких мудрецов, которые умеют побеждать страдания силой некоего
духа. Этим дается понять, что страдания — не для всех, что некоторым избранным
“героям духа” удается их преодолевать. Неясно, кого имеет в виду о. Александр,
но ясно уже из самого противопоставления, что эта идея — антихристианская.
Христос показал единственный путь, которым действительно преодолеваются
страдания: нести свой жизненный крест со смирением и терпением ради любви
к Богу и людям. Всякий же иной путь преодоления страданий — на ложной основе.
Известно, скажем, что от приема наркотиков человек может приобрести нечувствительность
к боли. Многочисленные восточные учения излагают системы тренировок, чтобы
достичь того же эффекта. Роль наркотика здесь выполняет какая-нибудь страсть,
чаще всего — гордость. Заметно, что человек, обладаемый гордостью, бывает
способен совершить большие подвиги и легко переносить тяжкие страдания.
Чаще всего к этой страсти присоединяется и прямое воздействие демонов,
которые еще более помогают человеку “возвыситься” над обычными потребностями
и ощущениями естества. Конец таких “сверхчеловеков” известен — вечная погибель,
а иногда и при жизни сильное психическое расстройство. И вот этот-то дух
демонической гордыни и предлагается взамен несения креста Христова.
5. Учение о благодати и вопросы духовной жизни
Сила христианства не в том, что оно дает теоретическое учение о Боге,
а в том, что оно показывает, как, какими путями приблизиться к Нему. Этот
процесс обожения человека, соединения его с Богом осуществляется посредством
благодати. Стяжание Божественной благодати — цель христианской жизни. При
этом следует подчеркнуть, что благодать — это нетварная Божественная энергия,
это Сам Бог в Своих действиях. Дары благодати различны — это и духовные
добродетели — кротость, смирение, любовь, это и просвещение способностей
человека — мудрость, прозорливость, дар исцеления, это, наконец, и необыкновенные
знамения — например, сияние, способность подниматься в воздух и т.п. Эти
внешние проявления благодати могут быть похожи на те способности, которыми
человек обладает по естеству (кротость, мудрость, проницательность) или
в результате общения с демоническими силами. Известно, что бесы по естеству
обладают большими возможностями, которые не отняты у них и после их падения.
И человеку, добровольно вступившему в союз с ними или прельщенному ими,
они могут давать силу летать по воздуху, светиться, видеть происходящее
на расстоянии и совершать прочие чудеса. Бесы могут давать человеку способность
совершать мнимые “исцеления” (за счет перераспределения энергии), воздействуют
на его интеллект, так что человек вдруг как бы приобретает новые силы разума,
особенно в области знания иностранных языков и точных наук. Но при всем
этом энергия, получаемая от бесов или за счет природных сил самого человека
— тварного происхождения и в этом ее главное отличие от нетварной Божественной
благодати. В чем проявляется это отличие? Иногда в том, что действие благодати
разрушает иллюзию ложных чудес. В житии апостола Иоанна Богослова описано,
как он силой благодати разрушил волхвования чародея Кинопса.
В книге иеромонаха Серафима (Роуз) приводится случай, когда православный
священник силой Иисусовой молитвы рассеял чары индийского факира.
Однако главное отличие нетварной благодати Божией от демонических и
природных энергий — благодать спасает человека. Получивший исцеление телесной
болезни от чародея нисколько не исцеляется духовно — наоборот, в нем укореняются
страсти: ненависть, тщеславие, зависть и т.п. И сами обладатели демонических
даров непременно бывают заражены гордостью — “любимым” грехом падших ангелов.
Отсутствие смирения, отсутствие покаяния, т.е. невидение своих грехов и
нежелание признаться в них — таковы признаки всех “сверхчеловеков”, тревожные
симптомы, предвозвещающие вечную погибель. Наоборот, искреннее смирение
(Лк. 1, 48), искреннее сознание своих грехов (Рим. 7, 21-25), понимание,
что сила Божия совершается в человеческой немощи (2 Кор. 12, 9) — признаки
святости, нравственного здоровья души. “Видеть свои грехи — более ценный
дар, чем способность видеть Ангелов или воскрешать мертвых” — таков главный
принцип христианской аскетики.
Если теперь обратимся к трудам прот. Александра Меня, то найдем, что
он самым существенным образом искажает православное учение о благодати,
смешивая то, что никак нельзя смешивать — нетварную Божественную благодать
и тварные энергии. Приведем пример.
“Моисей вернулся с Синая в таком же состоянии, в каком был Магомет,
покинув пещеру горы Гиры. Он осознал себя пророком Божиим и был готов начать
то дело, которое Ягве возложил на него” (М. 311).
Неожиданно, конечно, читать в книге православного автора сравнение пророка
Божия Моисея с Магометом. Субъективно, конечно, Магомет тоже сознавал себя
пророком. Но объективно... Как отличить истинного пророка от ложного, указывает
святой апостол Иоанн Богослов: Духа Божия и духа заблуждения узнавайте
так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти,
есть от Бога. А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего
во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали,
что он придет, и теперь есть уже в мир (1 Ин. 4, 2-3).
Согласно этому признаку, указанному апостолом Иоанном Богословом, Моисей
— истинный пророк Божий. Сам Христос засвидетельствовал это, когда сказал
иудеям: Если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он
писал о Мне (Ин. 5, 46). Что же касается Магомета, то он признавал
Христа как одного из пророков (и притом ниже себя), но никак не признавал
Его как воплотившегося Единородного Сына Божия. Отсюда ясно, из какого
источника было пророческое вдохновение Магомета и насколько неправомерно
сравнивать его состояние — состояние прелести и обольщения — с подлинно
благодатньм состоянием пророка Божия Моисея.
Преподобный Иоанн Дамаскин прямо называет Магомета лжепророком и пишет
о нем, что “он случайно познакомился с Ветхим и Новым Заветом, равным образом
побеседовал будто бы с арианским монахом и затем составил собственную ересь.
Расположив к себе народ видом благочестия, он пустословит, что ему ниспослано
с неба писание. Написав в своей книге некоторые измышления, достойные смеха,
он передал ее им для почитания” (О ересях вкратце. // Полное собрание творений
св. Иоанна Дамаскина. Т. 1. СПб. 1913. С. 149).
И еще один пример недопустимого смешения понятий.
Современный человек, — пишет о. Александр, — “предпочитает длинный путь
особых аскетических упражнений как в индийской Йоге, или в близком к
ней (выделено нами — авт.) Исихазме византийских монахов, или через
сосредоточение и молитву христианских мистиков Средневековья и нового времени”
(М. 377).
Хотя эту мысль о. Александр не приписывает себе, это всего лишь цитата
из западной книги, однако уже то, что о. протоиерей приводит ее, не опровергая,
показывает, что сам он разделяет ту же точку зрения о близости йоги и исихазма.
Между тем с точки зрения конечной цели христианской аскетики — стяжания
благодати, необходимой для спасения — наверно, ничто так не противоположно,
как исихазм и йога, несмотря на кажущееся сходство внешних приемов.
В самом деле, что такое исихазм? Это подвиг, связанный с отшельничеством
и безмолвием (“исихия” — означает по-гречески “безмолвие”). Смысл этого
подвига во внутреннем сосредоточении, в непрестанной молитве, при которой
ум соединяется с сердцем. Преуспевшие подвижники удостаивались видеть нетварный
небесный свет, подобный свету, озарившему Христа на Фаворе. Возникнув в
глубокой древности и восходя к духовному опыту столпов монашества — преподобных
Антония Великого, Макария Великого и Иоанна Лествичника, исихазм был в
XIV веке “обнаружен” на Афоне представителями западного монашества. Запад,
к этому времени уже далеко отошедший от Православия и утверждавший свою
“духовную” жизнь на началах рационализма и ложной мистики, так и не смог
воспринять учение исихастов. Особенно странными для Запада казались чисто
физические приемы, применяемые подвижниками-исихастами для усиления внимания:
определенное положение тела, связь молитвы с дыханием, сосредоточение внимания