Страница 3 из 6
Этот вывод о сходстве назначения мужчины и домостроительной функции Творца в том, что пол может воплощать в себе некоторые божественные черты, через различение полов может передаваться принцип устроения универсума, принцип отношения Бога к миру и человеку в целом, а значит, пол не есть нечто временное, случайное и не относящееся к замыслу Божию о человеке.
Предупреждая могущие возникнуть обвинения в сходстве изложенного взгляда с софиологией о. Сергия Булгакова, который вводит половое разделение в Св. Троицу и предлагает видеть в Сыне Божием мужское начало, а Духе Святом - женское, следует оговориться, что автор не считает себя его сторонником и не находит сходства в своих теоретических построениях и постулатах о. Сергия. Если и возможно говорить только применительно к домостроительной функции Бога о сходстве с мужским образом бытия, то это касается Всех Трех Лиц Пресвятой Троицы, как имеющих единую волю и единое действие, которое только умозрительно может быть разделено: Отец изволяет, Сын совершает, в Духе Святом.
Подводя итог нашему весьма краткому экзегетическому экскурсу, мы все-таки можем говорить, что идее андрогина нет места в православной антропологии и Адам творится как мужчина, а Ева изводится из него, то есть создается, как женщина.
Человек изначально сотворен Богом как существо определенного пола. Причем в его половой природе есть непреодолимая конкретность: Адам (Исаак, Авраам) сотворен мужчиной, а Ева (Мария, Анна, Елизавета) женщиной. В этом не только определенность пола, но и промысл Божий. Бог творит личность человека, с его индивидуальными качествами, в которые входит и половая определенность. Каждый из нас рожден только как мужчина или только как женщина. Иного нам Бог не дал. Пол нельзя выбрать. Однако так же, как личностью становятся, так становятся мужчиной или женщиной. Нужно стать тем, кем ты есть. И если рожден мужчиной, то им нужно стать, а если рождена женщиной - то соответственно нужно ею быть.
Обратимся за подтверждением нашего взгляда на пол как на важную, существенную категорию человеческого естества к христологии, ко Христу как "Альфе" и "Омеге" нашего существа.
О том, что Господь Иисус Христос был мужчиной и его пол не был чем-то призрачным, говорят многие отцы. Об этом свидетельствует Евангелие: "По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве" (Лк.2:21), - и установленный Церковью в память этого события праздник Обрезания Господня (1 января по Юлианскому календарю). Он воплотился в человека мужского пола не только, чтобы не вводить в соблазн иудеев, но по глубочайшему домостроительству Божьему, по которому мужской пол является более точной иконой Бога. Свт. Григорий Богослов пишет: "Мужской пол (воспринят Христом - Е.Н.), потому что приносится за Адама, лучше сказать, потому что крепче крепкого, первого падшего во грехе, особенно же потому, что не имеет в Себе ничего женского, несвойственного мужу..." [8]. Вспомним о том, что пасхальный агнец, которого закалывали евреи в воспоминание исхода из Египта, и который, как известно, был прообразом истинного Агнца - Христа, должен был быть обязательно мужского пола. Раз уж даже животное, которое символизировало Христа, необходимо должно было быть мужского пола, то, конечно, мужской пол Самого Христа не случаен и не определяется только культурно-исторической обстановкой современного воплощению Господа мира. По вышеприведенному мнению св.
Григория Богослова, Христос воспринял мужской пол потому, что Он является вторым Адамом, он восстанавливает падшего в совершенстве духовной и материальной природы, а поскольку Адам был мужчиной, то и Христос становится им. В этих словах святителя звучит явный вызов тем, кто считает, что совершенный Адам - это андрогин, поскольку, если бы это было так, то Спаситель, восстанавливающий совершенство первого Адама, стал бы тоже таковым. Но святой отец подчеркивает, что Господь не имеет в себе ничего женского, несвойственного мужу, этим опять невольно выступая против тех, кто считает мужчину и женщину в малом чем друг от друга отличающимися, да и против тех, кто считает, что каждый человек представляет собой сочетание мужского и женского начал, которые количественно варьируются [9]. В его словах четко звучит, что женское несвойственно мужу, кажется, что сделать и обратный логический ход и сказать, что и мужское несвойственно жене, не будет натяжкой.
Также вспомним то место в Апокалипсисе, где говорится о жене, облеченной в солнце, рождающей младенца, как уточняется, именно мужеского пола, "которому надлежит пасти все народы жезлом железным" (Апок.12:1-5).
Существуют еще примеры, когда святые отцы подчеркивали мужской пол Христа, например, в пику бытовавшим языческим мистериям, связанным с культом Диониса. Преп. Нонн Панополитанский, автор парафразы на Евангелие от Иоанна, был первым, кто в качестве синонима к уже употреблявшемуся термину "Бог-человек" ввел совершенно новый термин - "Бог-муж" (буквально, "Бог-мужчина". Этот термин у него встречается дважды [10]. Г. Лурье говорит по этому поводу: "Именно на фоне "неопределенности" пола Диониса (и Зевса как отца Диониса) получало особый смысл подчеркнуть совершенно определенную мужественность Христа. Этим заявлялось совершенство воспринятого им человечества - которое, как известно, предполагает и определенность пола. Таким образом, "Бог-муж" - это не поэтический каприз преп. Нонна (Парафраз - Е.Н.), а совершенно обдуманный ход в богословской полемике с современным ему язычеством" [11]. Этот термин, "Бог-муж", получил гражданство в последующей богословской традиции. Дионисий Ареопагит оказался в числе самых первых, а то и самым первым из тех, кто повторил терминологию автора евангельской парафразы, заменившего "богочеловечество" на "богомужие".
Поясняя свой тезис о том, что Христос явился "не как человек" и "не как не человек", а "превыше человека став человеком", оставаясь Богом, Дионисий Ареопагит говорит, что Он среди нас действовал "не как Бог по божественному" и "не как человек по-человеческому". - "Но когда Бог вмужился (стал мужем), он жил среди нас по новому некоему богомужному действу" [12].
Итак, Христос избирает мужской пол не случайно, а поскольку он воспринимает полноту человечества, во образ первого Адама и потому, что мужской пол по самому своему предназначению подобен Богу (в том смысле, в котором мы говорили выше). И потому Христос - мужчина. Св. Мефодий Патарский, комментируя уже приведенное место из Апокалипсиса, говорит об этой жене-Церкви, что она рождает и родила в "сердцах верующих младенца мужеского пола - Слово" [13]. Интересно, что младенца мужеского пола он называет не Христом, как это было бы логичнее, ведь мужеский пол - это составляющая человеческой природы Богочеловека, а значит, относится к Богу, уже воплощенному, а не к предвечной ипостаси Слова. Но он назвал его Словом, чувствуя, что эта категория (мужской пол) имеет не только временное, земное, но и некое метафизическое значение.
Смысл пола
Теперь мы должны понять, в чем смысл полового различия и предназначения пола, где его место в иерархии человеческого существа, какова судьба пола в перспективе жизни будущего века и т.д.
Во-первых, следует сказать достаточно определенно, что различие полов не имеет своей целью исключительно размножение. Подтверждением этого факта служат аргументы разного рода, от естественнонаучных до библейских.
Естественнонаучные сводятся к следующему: наблюдение показывает, что размножение живых существ может обходиться без разделения на полы. Значительная часть организмов, как растительного, так и животного царства, размножается бесполым способом: делением, почкованием, прививкой. В низших организмах обнаруживается огромная сила размножения при полном отсутствии полового притяжения или даже при отсутствии самого деления на полы. У более совершенных организмов появляется половая дифференциация, постепенно усиливается половое притяжение и соответственно убывает сила размножения. Наконец, на самом верху у человека становится возможной сильнейшая половая любовь с полным отсутствием размножения. Таким образом, поскольку на одном конце животной жизни мы находим размножение без всякой половой любви, и половую любовь иногда без всякого размножения на другом конце, то ясно, что эти два явления не могут быть поставлены в неразрывную связь друг с другом. И тогда смысл половой дифференциации следует искать не в идее родовой жизни, не в размножении, а в идее высшего организма. И получается, что даже с точки зрения естественнонаучной размножение не является целью половой жизни.