Страница 61 из 72
(11) меня к себе из мест
(12) презренных и из разорения.
(13) И награбьте в тех, какие
(14) хорошие, хотя бы презренно.
(15) От стыда возьмите меня
(16) к себе бесстыдно.
(17) И от бесстыдства
(18) и стыда унижайте мои чле
(19) ны в ваших. И
(20) идите ко мне
(21) те, кто знает меня и кто
(22) знает мои члены, и
(23) вы создадите великих в малых
(24) первых творениях.
(25) Идите к детству
(26) и не ненавидьте его,
(27) потому что оно ничтожное и малое.
(28) И не отвращайте
(29) великостей в частях
(30) от малостей,
(31) ибо познаваемы малости
(32) великостями. Почему
(33) вы проклинаете меня
(34) и почему вы почитаете меня?
(35) Вы избили и вы
(36) сжалились. Не отделяйте меня от первых,
[18]
(1) которых вы [познали]. И не
(2) изгоняйте никого [и не]
(3) возвращайте никого
(4) возвращайтесь
(5) не [зна]ет его
(6) то, что мне принадлежит .
(7) Я знаю, я, [первых, и]
(8) те, кто после меня, они знают [меня].
(9) Я же [совершенный] Ум
(10) и покой .
(11) Я знание моего поиска и
(12) находка тех, кто ищет меня, и
(13) приказание тех, кто просит меня,
(14) и сила сил в моем зна
(15) нии ангелов, которые посланы
(16) по моему слову, и богов
(17) в их время (вар.: среди богов) по моему совету,
(18) и духов всех мужей, которые
(19) пребывают со мной, и жен, которые
(20) пребывают во мне. Я та, которая
(21) почитаема, и которой воздают славу,
(22) и которой пренебрегают
(23) с презрением. Я
(24) мир, и война
(25) произошла из–за меня. И я
(26) чужая и горожанка.
(27) Я сущность и то, что не
(28) есть сущность. Те, кто произошел
(29) от сосуществования со мной,
(30) не знают меня. И те, кто в моей
(31) сущности, те знают меня.
(32) Те, кто близок мне, не знают
(33) меня. И те, кто далек
(34) от меня, те познали меня.
(35) В день, когда я близка
[19]
(1) [вам, я] далека от
(2) [вас. И] в день, когда я
(3) [далека] от вас,
(4) [я близка] вам. Я
(5) [одеяние] сердец.
(6) [И я ] природы. Я
(7) творение духа
(8) [и про]винность душ.
(9) [Я] захватывание и не
(10) [захватывание]. Я связь и
(11) развязывание. Я неподвижность
(12) и я развязывающее. Я
(13) нисходящее вниз и
(14) поднимаются ко мне. Я суд
(15) и оправдание. Я, я
(16) безгрешна, и корень
(17) греха произрастает из меня.
(18) Я вожделение для
(19) видения, и душевная
(20) сдержанность есть во мне. Я
(21) слух, который доступен
(22) каждому, и речь, которая не может быть
(23) схвачена. Я немая,
(24) которая не может говорить, и велико
(25) мое множество слов. Слушайте
(26) меня в уступчивости и вы
(27) получите от меня учение в твердости.
(28) Я та, кто взывает
(29) {наземь}, и бросают
(30) меня наземь.
(31) Я та, кто приготовила хлеб,
(32) и мой ум внутри. Я знание
(33) моих имен. Я
(34) та, кто взывает, и я та,
(35) кто слышит.
[20]
(1) Я явлюсь [и]
(2) иду в
(3) природа
(4) знак
(5) . Я это
(6) их защита .
(7) Я та, которую называют
(8) «истина». И несправедливость [мое имя].
(9) Вы почитаете меня
(10) и вы нашептываете против [меня].
(11) побеждающие их. Судите
(12) их, пока они не совершили суд над вами,
(13) ибо судья и пристрастие
(14) есть в вас. Если вы судимы
(15) этим, кто
(16) оправдает вас? Или если вы
(17) оправданы им, кто сможет
(18) схватить вас? Ибо ваше
(19) внутреннее есть ваше
(20) внешнее, и кто слепил внешнее
(21) ваше, придал форму
(22) вашему внутреннему. И то, что
(23) вы видите в вашем внешнем,
(24) вы видите в вашем внутреннем;
(25) это явлено и это ваше одеяние.
(26) Слушайте меня, слушающие,
(27) и примите поучение моих слов,
(28) вы, кто знает меня! Я — это
(29) слух, который доступен каждому.
(30) Я речь, которая не
(31) может быть схвачена. — Я
(32) имя голоса и голос
(33) имени. Я знак
(34) писания и проявленность
(35) разделения. И я
[21]
(строки 1–3 отсутствуют)
(4) свет
(5) и
(6) слушающие
(7) вам
(8) великая сила. И
(9) не поколеблет имени.
(10) тому, кто создал меня.
(11) Я же, я произнесу его имя.
(12) Так смотрите на его слова и писания,
(13) которые исполнились. Так внимайте,
(14) слушающие, и
(15) вы также, ангелы,
(16) и те, кто послан,
(17) и духи, которые восстали от
(18) смерти. Ибо я то,
(19) что одно существует, и нет у меня никого,
(20) кто станет судить меня. Ибо много
(21) привлекательных образов, которые
(22) существуют в многочисленных грехах,
(23) и необузданности (мн. ч.),
(24) и страстях постыдных,
(25) и наслаждениях преходящих,
(26) и они схватывают их (людей),
(27) пока те не станут трезвыми и
(28) не поспешат к своему месту упокоения.
(29) И они найдут
(30) меня в этом месте и
(31) будут жить и снова не
(32) умрут.
Евангелие от Марии и комментарии
Об евангелии от Марии
Евангелие от Марии дошло до нас на саидском наречии коптского языка (Берл. пап. 8502), в кодексе, который по своему содержанию прямо примыкает к рукописям из Наг–Хаммади: два произведения из четырех, заключенных в кодексе, сохранились также в собрании из Наг–Хаммади. Это — Апокриф Иоанна и «Мудрость Иисуса Христа» (другое название этого текста — «Евгност счастливый»).
Евангелие от Марии, с которого начинается кодекс, привлекает внимание своим построением. Издавший памятник немецкий ученый В. Тилль настаивал на гетерогенности текста [311], французский исследователь М. Тардье в книге «Берлинский кодекс» занял иную позицию: он категорически утверждал цельность евангелия [312]. Имеющийся в кодексе текст представляет собой коптский перевод с греческого оригинала, к сожалению частично утраченный. Не сохранилось начало евангелия (страницы 1–6), нет также страниц 11–14. Дошли страницы 7. 1–10, 23 и 15. 1 — 19. 5. Помимо коптского перевода есть греческий фрагмент памятника в папирусах Рейланда [313], соответствующий страницам 17. 4–19. 5 коптского папируса. Однако в основе коптского перевода, который, по мнению М. Тардье, восходит ко II в., была другая редакция евангелия, а не та, что представлена во фрагменте III в. Название текста — «Евангелие от Марии» — дано в конце его.
Образ Марии Магдалины, первой, согласно Евангелию от Иоанна (20. 11–18), узревшей Иисуса воскресшим, занимает в новозаветной традиции особое место. В гностической литературе легенда о Марии Магдалине разрабатывалась широко и поразному. Епифаний упоминал апокрифические сочинения, связываемые с именем Марии: «Вопросы Марии» (Panarion. XXVI.8. 1–2) и «Родословие Марии» (XXVI.12. 1–4). Первый из этих текстов, вызывавший ужас своим кощунственным для христианина содержанием, был частично пересказан Епифанием. В нем Марии была отведена роль наиболее доверенного Иисусу лица. Возможно, как ответ на эту, выдержанную в весьма натуралистических тонах редакцию легенды сложилась иная — в строго аскетическом духе. Она отразилась в коптской рукописи, известной с XVIII в. и удержавшей наименование, которое закрепил за ней ее первый исследователь, — «Пистис Софиа» [314].
Момент, к которому приурочено повествование Евангелия от Марии, приходится на отрезок между воскресением и вознесением Иисуса. По мнению В. Тилля, памятник состоит из двух частей: в первой части, сохранившейся лишь со страницы 7, содержится учение явившегося ученикам Иисуса о материи, грехе, болезни и смерти (до конца страницы 9), во второй (с начала страницы 10 до 19. 5) — Мария Магдалина повествует о своем видении Иисуса и о том, что Иисус открыл ей. Вторая часть также дошла с лакунами. Недосказанной остается мысль о главенствующей роли ума, срединного между душой и духом, у того, кто созерцает видение. После пробела в рукописи (страницы 11–14) продолжена тема восхождения души, преодолевающей враждебные власти. Помимо этого документ содержит интересное обрамление — изложение беседы учеников Иисуса — Марии, Андрея, Петра, Левия. В обмене репликами раскрываются их разный склад и несходство во взглядах.
Двухчастность памятника свидетельствует, по мнению В. Тилля, о существовании первоначально независимых друг от друга текстов, которые из–за их небольшого размера были затем соединены, хотя, собственно, ничего общего между собой не имели [315]. В свою очередь М. Тардье, не отрицая двухчастности евангелия, обратил внимание на его единый план. По мнению М. Тардье, оно вписывается в религиозно–философские споры школы сирийского писателя конца II — начала III в. Вардесана (Бар–Дайсана) по вопросам природы и этики: «Кажется, что к древней традиции изречений Иисуса как будто прилепились звучные слова из недавнего спора» [316].