Страница 14 из 18
Ведь история хранит память гениев человечества, давая богатый материал как психологический, так и для анализа и выяснения условий, благоприятных и неблагоприятных, к духовному совершенствованию человека. О связи с областью религиозной нечего и говорить. - По тому же упадочному пути идет и художественная литература. Вполне выявила себя уже наша эпоха. Не явит ли новая, близко-грядущая, силы духовные для того, чтобы восстановить возможность единения научного знания и веры христианской, для создания целостного мировоззрения, первые шаги к чему сделали отцы Церкви? - Или же так и останется вере и науке, каждой из них, продолжать идти разобщенно своей дорогой?
1. Что значит: "Церковь учит нас"
Как понимать выражение: "Церковь учит". Ведь, я сам крещен, я член Церкви, я частица ее: значит, я тоже носитель сознания или самосознания Церкви? А тем более, "мы", взятые вместе, участники богослужений, учившиеся Закону Божию, разве не выразители мы сами общего сознания церковного? Где же эта "учащая" Церковь, чтобы мне у нее искать научения? Остановимся над этим вопросом. Чтобы на него ответить, дадим себе отчет, что такое Церковь Христова в ее полном виде. Не будем забывать, что Церковь есть священная часть Божия мира, объем которой и полноту духовного содержания мы и не представляем. Мы кратковременные частицы земной Церкви, отвлекаемые к тому же житейскими заботами: легко ли нам подняться на требуемый для этого уровень? И потому мы спрашиваем руководства у св. отцов Церкви всех веков, согласных между собою в учении веры. И узнаем, что сами они ничего не высказывали в учении веры лично от себя, а черпали из источника церковного. Каков же этот источник? Он состоит из двух частей: из ветхозаветного священного Писания и из новозаветного благовестия Христова и Его святых апостолов. Каждый из нас есть гражданин государства: знает ли каждый всю его территорию, его состав, его нужды, все его законы?
Не должно нам упрощать и представления о Церкви, кафоличность коей выражается не только в составе членов небесно-земной полноты ее, но и в полноте тайн, открытых и доступных нам, и тайн, неведомых для нас. И потому нужно признать: когда люди, слишком уверенные в себе, находят себя в праве пополнять учение Церкви, философскими ли изысканиями или личными соображениями, - то это только показывает, что они не знают Церкви: или не знают в том смысле, что Церковь имеет готовый ответ на то, чего они ищут, или вторгаются в область, куда не дерзают проникнуть и ангелы. Пример такой не оправдываемой самонадеянности, соединенной с незнанием церковной истины, мы видим в неприемлемом учении, принадлежащем группе русских мыслителей, о "Софии - Премудрости Божией", как о некой посреднице между Богом и миром в промыслительных путях Божиих. Нам нужно поэтому знать, каково подлинное учение о Премудром Божием Промысле.
2. Всеобъемлющий Премудрый промысл Божий
Величественная полнота промыслительных благодеяний Божиих в мире раскрывается последовательно в двух образах: в ветхозаветных Писаниях - как всеобщее пребывание всего сотворенного в Деснице Божией; в Писаниях новозаветных - как высшее и совершеннейшее проявление премудрости и любви Божией в воплощении Сына Божия ради спасения мира и для преобразования его в Царство Славы. В этом втором, новозаветном, завершительном смысле, Премудростью именуется Господь Иисус Христос. "Эллины ищут "мудрости", - пишет апостол Павел, - а мы проповедуем Христа распятого, ... Христа Божию силу и Божию премудрость". - "Мудрость же мы проповедуем не века сего, ... но проповедуем премудрость Божию тайную, сокровенную, ...которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. Ибо как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что Бог приготовил любящим Его" (1 Кор. 1). Так, в явленном, открытом ли виде, или в тайном и сокровенном, но все вливается в единую общую Премудрость Божию. И Церковь твердо и прямо исповедует Спасителя нашего Премудростью Ипостасною: "Не мудростью и силою и богатством хвалимся, но Тобою, Отчею Ипостасною мудростью, Христе!" (ирмос 3 канона 4 гл.).
Приходится, однако, с еще большим вниманием остановиться на ветхозаветном образе премудрости, сделать это из-за попыток людей века нынешнего, желающих ввести в православно-христианское сознание нечто новое под именем "Премудрости". Конечно, для нас достаточно было бы первой страницы ветхозаветной книги Бытия, повествующей о творении мира, для того, чтобы отказаться искать какую-либо самостоятельную мудрость мира вне Триипостасной премудрости Божией. Достаточно также было бы и 103 псалма, его первых хотя бы стихов: "Господи, Боже мой! Возвеличился еси зело (очень). Во исповедание и в велелепоту облекся еси зело... Вся премудростью сотворил еси!" Как прекрасно представлено сознание простого верующего человека, всей душой погруженного в промысел Божий, в 138 псалме, где читаем: "Господи! Ты испытал меня и знаешь. Ты знаешь, когда я сажусь и когда я встаю; Ты разумеешь помышления мои издали. Иду ли я, отдыхаю ли - Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе. Еще нет слова на языке моем, - Ты, Господи, уже знаешь его совершенно. Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою. Дивно для меня ведение Твое, - высоко, не могу постигнуть его! Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо - Ты там; сойду ли в преисподнюю - и там Ты. Возьму ли крылья и переселюсь на край моря,- И там рука Твоя поведет меня и удержит меня десница Твоя.
Скажу: может быть, тьма покроет меня, свет вокруг меня сделается ночью? Но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: какова тьма, таков и свет. Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это. Не скрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был в глубине утробы, зародыш мой видели очи Твои. В твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было. Как возвышенны для меня помышления Твои, Боже, и как велико число их!" Ветхозаветное представление о Божием Промысле есть и общехристианское. И нужно признать, что это древнее, первое, проникнуто свежестью чувства. В ветхозаветных писаниях Промысел Божий обильно представлен в живых образах, с применением аллегорий и олицетворении, ибо и сама речь идет о жизни. Здесь те же приемы, какие вообще приняты в литературе художественной, да и в обычной нашей речи. Среди ветхозаветных книг две книги особенно много содержат материала на тему о премудрости. Книги эти: Книга Притчей и Книга Премудрости Соломоновой. В них богато применен прием олицетворения, и это дало повод читающим представлять библейскую премудрость личною. Но, ведь, образность самый обычный способ выражения мыслей.
Аллегории в нашей речи на каждом шагу: погода "обманчива"; зрение мне "изменяет"; "подходят" праздники и т.п. Олицетворения - обычный художественный прием. "Что, дремучий лес призадумался? Грустью темною затуманился?" "Тучки небесные, вечные странники! Степью лазурною, цепью жемчужною мчитесь вы, как и я же, изгнанники, с милого севера в сторону южную". "Колокольчики мои, цветики степные! Что глядите на меня, темно-голубые?" Писатель книги Притчей, к тому же, предупреждает в начальных словах книги, что пишет он преимущественно для "юношей" и для "простых", и надеется, что читатель способен "уразуметь здесь притчу", т.е. иносказание, "замысловатую речь и загадки их". Впрочем, автор книги определенно говорит, что он имеет в виду Божественный источник Промысла в мире; и потому мы в праве относить отдельные места в названных двух книгах к таким, где ветхозаветная мысль возвышается к пришествию на землю Спасителя мира, как к вершине Промысла Божия. Здесь же восхваляется и мудрость человеческая, если она соединена с нравственной чуткостью, так как она истекает из того же высшего рода Премудрости.
3. Премудрость - не личное существо
Премудрость есть качество, свойство личности, иначе говоря - понятие абстрактное; а качество еще не есть реальный предмет или реальная личность. Школьная грамматика нас научила, что только те существительные обозначают реальные предметы, какие, выражаясь образно, родились как существительные: море, небо, земля, дерево, гора. А происшедшие - в истории человеческой речи - из прилагательных, глаголов или числительных, как: теплота, белизна; как: поездка, отдых, мытье; как десяток, сотня - суть понятия не имеющие своей сущности, они должны иметь своего носителя. Это второго рода понятия, и такие существительные мы называем отвлеченными, или абстрактными, в отличие от существительных первого рода - имен, называемых конкретными, т.е. имеющими за собой определенные предметы или личности в действительности, или хотя бы в нашем воображении. Приходится говорить о том, что софиологи лучше нас знают. Из таких абстрактных понятий и имен существительных, производных от прилагательных и глаголов, политеизм создал целый воображаемый мир. Мудрость, любовь, мужество, мужская красота, женственность, торговля, плодородие - превратились в богов и богинь. Что же реальное, личное было за этими представлениями? - Ничто, никто, пустота. Такою была религия греко-римского мира. Каждый предмет и каждое живое существо имеет массу своих черт, свойств, отличий.