Страница 14 из 17
***
...И яблони – до пояса в известке,и облако, меняющее цвет,и жабы бурые на вспаханной полоске,и влажных звезд высокопарный бред...Два празднословящих монаха,чай зеленыйс вареньем прошлогодним и – смешокпочти без повода...Соседа удивленныйвзгляд через изгородь... Что ж, и его – в мешок!В подполье темное, в хранилище: всех – в кучу!На черный день! На злую ночь!Каргойдуша надменная свой материал летучийзавязывает в узелок тугой.Чтоб в день такой-то – тошный и напрасный,забившись в угол, рукавом махнуть,–и птицы вылетят, и встанет сад прекрасный,где жабы – в роскоши и раздувают грудь!И вишни – в прелести, и яблони – в фаворе,и небо – в золоте, и пальцы – не разнять,и можно с легкостью, забывшись в разговоре,двух собеседников за ангелов принять.
Пригласите Сережу
Если праздник случится у вас или так – без событьявдруг друзья соберутся, и, кто бы еще ни пришел,позовите Сережу, пожалуйста, на чаепитье,и придет он, счастливый, и сядет, робея, за стол.Будет он благодарно смеяться на ваши остротыи торжественно вашим историям будет внимать,и сиять от любви, доходя до такой позолоты,что слова разговора не сможет уже понимать.Только вы не считайте, что чувства Сережины глухи,если, глядя блаженно, он к спинке дивана приник,потому что Сережа – детдомовец из ремеслухи,общежитий приемыш, суровых казарм ученик.– Ну и что,– вы спросите,– зачем нам его приглашать-то? –Все равно, я прошу вас, хоть раз пригласите его,если, правда, вы верите в то, что мы сестры и братьяи с любым сиротою мы дети Отца одного!Не подумайте только, что речи Сережины лживы,если он невпопад вам ответит, коверкая рот......А когда-то и вас – в час, когда никому не нужны вы,–Кто-то в светлые комнаты из темноты поведет!
Соседка
До шестьдесят первого года мы жилив коммунальной квартире, и с намипроживала Мария Сергеевна –старуха простецкая и костистая, со стальными зубами.И когда мне читали сказку про бабу-ягуили про ведьму, которая у влюбленной русалочки отбирала прекрасный голоси превращала ее сверкающий рыбий хвост в человечьи ноги,чтобы она посуху могла догнать своего земного возлюбленного,–передо мною в сонном тумане появлялась Мария Сергеевнато с облезлым чайником, то с фиолетовой поварешкой.Поэтому я боялась встречаться с ней в коридоре.А она, как нарочно, завидя меня одну, без взрослых,приходила ко мне и полушепотом говорила,что давно собирается в какое-то чудное царство,где нет ни темных углов, ни крыс, ни крика на кухне,а только солнце да трава-мурава с цветами,по которой гуляют олени –такие же, как у меня на коврике над кроватью.И детям разрешается поиграть с ними.И еще она говорила, что она – Мария Сергеевна –уже почти готова к отъездуи что сам молодой царь встретит ее у входа...Каждое воскресенье она уходила утром куда-тои возвращалась только к обеду.На ней был платочек в красный горошек,а в руке – бидон, который она держала особенно осторожно.А однажды она принесла еще молодую вербуи подарила мне такой причудливый хлебец,который я и попробовать не посмелаи спрятала под подушку, но уже наутроего там почему-то не оказалось.А потом – она несколько днейне выходила из комнаты,и набежало много
народа, и дверь взломали,а меня туда не пустили, и все говорили:– Пойди погуляй! Такая погода!..Но я все-таки, проходя мимо, успела заметитьвисевшую на стене голубую картину,с которой глядел молодой,очень внимательный и очень красивый Царь.И я тогда поняла, что Мария Сергеевнауже отправилась в путь-дорогу, и, засыпая,я все глядела на коврик с оленями, с лугами-лесамии думала – как там теперь Мария Сергеевна, добралась ли?И, качнувшись и отплывая по реке сновидений,все-таки удивлялась, что Мария Сергеевна –такая грубая, некрасивая и простая –совсем не то, что моя изящная, нежнейшая бабушка,ничего не слыхавшая ни о заветном Царстве, ни о прекрасном Царе,который откуда-то знает и зачем-то ждет у себя Марию Сергеевну –особенно смущали меня ее железные зубы.А совсем недавно – несколько лет назад –Мария Сергеевна мне приснилась:она что-то мне говорила и говорила,а потом помахала веткой и улыбнуласьбелозубой, прямо-таки сияющею улыбкой.Несколько раз потом меня посещало странное ощущенье,что она просила меня то ли ничего не разменивать,то ли ни с кем ни на что не менятьсяи особенно – как смутно мне вспоминалось –на возможность догнать моего возлюбленного,который был так не близко...
Три сестры
Три сестры нас было у матери,три сестры, три пути-дороженьки:одна – дорога семейная, многотрудная,другая – дорога узкая, монастырская,третья – дорога кабацкая, лиходейная.Три сестры нас было у матери,три сестры, три огня, три свечечки:одна свеча – дом озаряющая,другая свеча – ладаном оплывающая,третья свеча – волоса опаляющая...Три сестры нас было у матери,три сестры, три ростка, три деревца:одно – древо могучее, вширь растущее,другое – древо крестное, на ветру поющее,третье – древо черное да бесплодное, ни ростка не имущее...Как сойдемся мы, три сестры, хоронить матушку,как во гроб тесовый ее, родимую, начнем укладывать,каждая по своей дороге подойдет с рыданием,каждая со своей свечой подойдет с молитвою.И одна положит на могилку румяное яблочко,а другая – освященный мед небалованый,ну а третья – уронит слезу повинную,землю насквозь прожигающую, слов не вмещающую...
Семейные страсти
Лариса всю жизнь говорила мужу:– Вот уйду от тебя к Петрову – он меня любит до смерти! –Муж сначала боялся и от ревности стискивал пальцы,а потом успокоился, щуриться стал и стоялотвернувшись,с таким равнодушным затылком!..А однажды, когда пригрозила Лариса ему, намекнув на Петрова,неожиданно он рассмеялся и зло на нее посмотрел:– Да кому ты нужна,бестолковая старая дура!И Лариса вдруг вздрогнула.– А! – закричала,к лицу две ладони прижала и крикнулав страшном волненье:– Он меня и такую возьмет!Он любую меня не разлюбит!И у зеркала долго искала ответа она,и глаза до висков рисовала, и челку взбивала,и старалась придать выраженье свободы лицу,и смотрела, как смотрят лишь "звезды" картин Голливуда...И, уткнувшись в стекло окаянное, прямо лоб в лоб,вдруг заплакала-запричатала над долей своею,что ведь жить невозможно, когда нет кого-нибудь, кто бпродолжал бы любить ее, что бы там ни было с нею!И уже среди ночи – у мужниной теплой щеки –шепчет, вдруг возмутившись:– Как это нечестно и гадко!– Что с тобою, Лариса?– Любить – так любить без остатка!Вечно,– плачет она,–бесконечно!И миру всему вопреки!
Девичник
Катя гордится тем, что у нее муж престижный, у которого есть возможность;Лена гордится тем, что она в одиночку растит ребенка, не требуя ничего от мира;Света гордится тем, что у нее профессия и высокооплачиваемая должность;Таня гордится тем, что у нее собственная, обставленная со вкусом квартира.К другой женщине ушел престижный муж Кати.Годы идут, а некому оценитьмужественную душу Лены,окрепшую средь испытаний.Света, не сойдясь характером, ушла с работы – ходит весь день в халате.И как-то уныло и одиноко в доме у Тани.Каждый год они устраивают девичник Восьмого марта.Катя привозит торт и пирожные, Лена – сыр с сервелатом,Света – хорошие сигареты и кагор для азарта,а Таня ставит современную музыку, украшая стол жареной курицей и салатом.– А вот, говорят, в Древней Греции,– начинает кто-то,–был такой остров, где одни лишь женщины-амазонки жили,так они мужиков к себе и на пушечный выстрел не подпускали,а тех, кого случайно приносила им буря, убивали на месте!Эта история вызвала оживление, подняла настроение:поговорили о греческой мудрости, послушали концерт мастеров эстрадыи даже сами потанцевали и обсудили следующее поколение,и о пирожки и бутерброды вытерли праздничные помады.– До свиданья, Катя,–выглядишь чудно при домашнем свете неярком!– До свиданья, Лена,–тебе еще на троллейбусе, а там – через пустырь испуганными шажками!– До свиданья, Света,–тебе направо, потом налево и –
черным замерзшим парком!– До свиданья, Таня,–тебе еще мыть тарелки с недоеденными пирожками!..
Простая история
Тетя Алла была из деревни родом.Дядя Саша работал в радиокомитете.Он водил знакомствос популярными артистами и певцами.У тети Аллы и дяди Саши были взрослые дети.Дядя Саша их звал орлами,тетя Алла называла птенцами.Тетя Алла по праву считала,что в жизни ей повезло: семья, столица,культурные горизонты, открытые двери,да и сама тетя Алла –особенно в этом костюмчике –ну просто важная птица...Бедная тетя Алла, где твои пух и перья?– Где твой муж дядя Саша?– У него жена молодая.– Ну а дети?– Они давно разлетелись, летят высоко.– А сама-то куда теперь,ведь и старая, и хмельная?– А тебе какая печаль? А тебе какая морока?Ухмыляется, смотрит прочь, вся седая:– Пошла... устала.И уходит, и злая ночь,точно ворон, черней, черней...Говорят, на деревнебыла первой ласточкой тетя Алла,да не ведала, как и мы,что там дальше случится с ней....Вот теперь-то припомнишь всена грошовой Аллиной тризне:как любила она гостей,все звала их "наши друзья",всем желала цветов, удачи "попутного ветра в жизни",выпивая за звездный часи эстрадного соловья.Вот и кончился твой полет, от которого ты устала,и готова уже земля успокоить тревожный сон.Но и мы не выше летим...– Ты прости, если можешь, Алла! –так сказал дядя Саша вдруг,и заплакал,и вышел вон.