Страница 4 из 17
–Наконец, из комнаты вышел Елеазар и отец Антоний.Елеазар, который снял сапоги в прихожей,казался совсем маленьким, совсем тщедушным.Августин ужинать отказался.– Вынужден тебя огорчить,– голос отца Антониязвучал торжественно и очень мягко,–ты должна знать, кого у себя скрываешь.Августин – это не "другой Августин",а Петушков Саша.Сбежал из армии в Кавказские горы спасаться.Жил несколько месяцев у отца Авеля и подлинного Августина.Просил, чтобы его постригли в монахи,его же благословлялиспускаться в мир, сдаваться в часть,продолжать службу.А он, по его словам, так уже к ним прилепился,так прижился,что не мог ни глаз, ни рук оторватьот креста, кадила и облаченья,прихватив их с собою в мирна молитвенную долгую память.Ну а дальше – дальше ты знаешь....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: выпрошенный у Бога крест –самый тяжелый.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: тот, кто выходит на проповедь,а Господь его на это не посылает,умножает лишь своеволие и претит Богу.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждый человекнам поручен Богом.– Я предчувствовал, предчувствовал!
–ликовал писатель-детективист,потирая руки.– Надо еще проверить,– настаивал врач-психиатр,–может, у него оружие там, в портфеле.– Ничего, ничего,– поглаживал по плечу Августинамонах Елеазар и прибавлял:– Сердешный,покаешься, пострадаешь – Господь тебя не оставит!Все, что Августин украл, было возвращено обратно.Он сначала три дня молчал, забившись в угол.Потом – несколько дней проплакалпод дождем на балконе.Я делала вид, будто ничего не знаю.Возможно, я, на всякий случай, сама бояласькакого-то разоблаченья....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: осуждающий своего братасам вскоре впадает в подобное прегрешенье.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо бояться не людейи каких-то там обстоятельств,а только греха и Бога.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо бояться Богатак, как боится любящий человек,что возлюбленный от него отвернется.– Можно ли мне после наказанья вернуться в церковь?
–Августину ответили утвердительно, радостно, хором.– А стать монахом?– Это уж как на то будет воля Божья.–И все стали долго прощаться друг с другоми по несколько раз просить друг у друга прощенья.И уже первый снег пошел,и по нему расходились все по разным дорогам.Елеазар садился в Сухумский поезд.Отец Антоний входил в холодную электричку.Наверное, пока он к себе доберется,снег уже заметет его деревянную келью.Только дым из трубы будет долго виться над полем,будет долго гореть свеча в домике над рекою –за весь этот свет,за весь этот мир,за настоящего и вымышленного Августина,за всех нас, грешных....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: кроме любви,нет в жизни иного смысла.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: кроме славы Божьей,нет у жизни иного предназначенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: нет иного права у христианина,кроме права прощать всем сердцем.Вскоре уезжал и Августин – Петушков Саша –в военную часть сдаваться.На нем был серый румынский костюм – бесформенный и унылый.Он был пострижен, побрит, выглядел жалко.Ручаюсь – жальче всего было ему расстатьсяне с золотым наперсным крестом,не с архиерейским кадилом,но с самим Августином – желанной чужой судьбою,с ангельским облаченьем –со строгим подрясником,с бархатною скуфьею,с мантией, развевающейся по ветру,с клобуком – этой таинственной легкой лодкойо двух узких веслах,на которой, по преданию, после
смертиотправляются вниз по большой и властной реке монахи.И это уже – навеки!– Опускай глаза,– говорила я, ведя его по вокзалу,–миродержители века сего по глазам узнаютжертву.Не хватает еще, чтоб они в последний момент тебя изловили!– Я вот только не знаю,– сказал он вдруг на перроне,–кончилась моя жизнь, началась ли...–Все вокруг в летящем снегу терялось.– Поцелуемся на прощанье,– сказал он кротко,–кто знает, увидимся ли еще, нет ли......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждое испытаньенадо пройти насквозь,и путь этот – наикратчайший.Убирая комнату, где жил Августин,у его изголовьяя нашла сложенную в четыре раза бумажку.Там было написано неграмотно и прилежно:"Сыне, отдай Мне сердце!"Далее шел непонятный текст –то ли какой-то гимн,то ли воображаемого Августинавдохновенное сочиненье:"Доверься руке Моей, уверуй в Промысел Мой.Ибо Мое попечение о тебе простирается от земли до небес.И каждое дерево, провожающее тебя, посажено от Моих семян,и каждый источник, обгоняющий тебя, выплеснут из Моих глубин.И если враг одолевает тебя,– это Я послал его победить терзающую тебя змею.И если обессиливает тебя болезнь,– это Я послал ее иссушить опаляющий тебя соблазн.И если сума натирает тебе плечо,– это Я жернова навесил на грабителя твоей души.И если тюрьма заковывает тебя в кандалы,–это Я посадил на цепь безумный замысел твой..."Возможно, было какое-то продолженье,но второго листка
так и не удалось обнаружить.И только оранжевый китайский сухой фонарикгорел красноватым светом, покрывался пылью,тускнел, выцветал, но держался долго –почти целую зиму.
Богатый юноша
– ...А волосы у меня были,– продолжал он, отхлебывая чай из блюдца,– вот дО сих...– И он бил себя по пояснице.– Однажды, когда я оступился и летел в пропасть,они зацепились, запутавшись, за колючку.Так я и выбрался невредимым....В восемь лет он был увезен матерью в горы,где пострижен в мантию с именем Августинотшельником-старцем.После смерти матери и блаженного старцаспустился возле Сухуми.На деньги тайных монашек, живших при церкви,приехал в Лавру.Там его не приняли без документов.Он подался в Печоры.Ему сказали: если бы у него был паспорт,его бы взяли на послушанье,а так – и нечего думать.– Если они займутся выясненьем, кто я,они потребуют показать, где жил я:вызовут свидетелей, заведут дело...А это значит – показать им тропы,указать Верхнюю и Нижнюю Пустынь,выдать старцев.Многие там живут без паспорта, нелегально,– власти дорого бы заплатили,чтоб до них добраться....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждое действиеопределяется не точкой его приложенья,а тем, во имя чего оно совершалось.– А если сказать – жил отшельником,никого там нету,ничего не видел и – в полную несознанку?..У меня сидел врач-психиатр –друг моего детства,писатель-детективист с юридическим образованьеми отец Антоний – священник из Подмосковья.– Тогда его пребывание в психбольницезатянется на неопределенное время:на нем будут защищать диссертации,делать карьеры;целые отделы за него будут получать
зарплату.Материал-то какой богатый,какой чистый случай:человек, выросший вне цивилизации,маугли по-советски!...Тот, кто поручил мне Августина,говорил: доброе делоопределяется не его содержаньем,а свидетельством славы Божьей.– Были у нас улейки – тридцать штук,две коровки – они там маленькие, почти как козы,были яблони, груши, смоковница, кукуруза.Были грядки с морковкой...От грызунов и от хищных птицих охраняли кошки.А вот с греками, которые считали себяхозяевами этой земли, не было сладу:они то и дело захаживали за оброкоми очень жестоко нас обирали,иногда – подчистую.С документами была неразрешимая сложность.Августину было уже двадцать лет, и ему грозило:а) статья за нарушение паспортного режима;б) статья за уклонение от воинской службы;в) статья за бродяжничество.К тому же:– Его будут прокручивать по каждомунераскрытому уголовному делу,имевшему место на всем Кавказе,а для местных властей соблазнительно освободитьсякое от каких нерасследованных преступлений.Горы – такой случай: ни алиби, ни свидетельств,каждый подозрителен, каждый берется на мушку.К тому же у юноши, кажется, нет родни,–предположительно, что не будет ходатайств и апелляций.– А в дереве – там каждый бук в шестнадцать обхватов –была выдолблена у меня келья,по примеру первых горных монахов.Что я делал зимой?
Ну, во-первых, катал свечи.Во-вторых, варил ладан, глядел на небо.Благовонный дым долго лежал в ущельях.Мой духовный отец – новоафонский старец,– когда монастырь его разогнали,долго шел через горы –больше двухсот километров,и так несколько раз,пока не перенес в эту Пустыньархиерейское золотое кадило,Евангелие в драгоценной ризе,Богослужебные книги,кресты, мощевик, иконы.Там он построил небольшую часовню,в которой мы и молились....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: только личный подвигопределяет духовность жизни.– К тому же, если он сдастся на милость властей,его тут жеприведут к военной присяге,а ему как монаху,по Постановлению одного из Соборов,–не помню, простите, какого –держать оружие запрещается,–так как быть с этим?– А осенью начинались ливни.Они шли с вечера до утра и с утра до ночи,и, казалось, ничего не высохнет там вовеки –все к земле прибьется, втопчется в землю.Ближе к зиме монахи из Верхней Пустыничуть-чуть спускалисьи оказывались около Нижней Пустыни – совсем близко.Иногда мы ходили к ним –особенно, если что-нибудь нужно:соль, спички...Там был один такой замечательный – отец Авель.Им же оттуда было удобней спускаться к Сухумской церкви....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: только по чистоте жизниможно судить об истинности чудотворца.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: истинное чудотворениевсегда сопровождается покаянным чувством.– Где ты взяла