Страница 8 из 17
Судьба иностранца в России
Судьба иностранца в России похожа на ключ, только воттеперь уж никто не отыщет тех славных дверей и ворот,тех шкафчиков, тех секретеров, тех ларчиков в чудной пыли,которые с музыкой тайной когда-то открыться могли:ушли гувернеры, арапы, монголы и немцы,– теперьиз третьего мира арабы то в окна влезают, то в дверь....Он вечно – то гость, то захватчик, то друг он, то враг, то истец,а то и умелый строитель, а то и с товаром купец.В нем ищут черты лжемиссии, Антихриста видят, а он –то смотрит с трибун коммунистом, то рыщет впотьмах, как шпион....Четыре мучительных века с тоской мы глядим на Афон,Максима, ученого грека, мы просим приехать, а он,пока мы в его переводе читаем Псалтирь по нему,все едет по русской равнине в тверские пределы, в тюрьму.Его уже века четыре мы как преподобного чтим –под вьюгу, под чтенье Псалтири, и сосны бушуют над ним....В России судьба иностранца трагична, комична,– онароскошна, когда не трагична; комична, когда не страшна.В ней видно Россию далеко, и стынут средь утренней мглыампир, рококо и барокко – ее роковые углы.Но быть иностранцем в России почетно, когда не грешно;надежно, когда не опасно; печально, когда не смешно.Он принят по высшему чину, как ангел, сошедший с небес,и он же – взашеи и в спину крестом изгоняем, как бес.И то здесь страстями Голгофы окончат над ним самосуд,то в лучших российских покоях присягу ему принесут....В России судьба
баснословна, странна, иностранна, чудна,то праведна, то уголовна, абсурда и смысла полна....Небесного поприща странник! Отечество славя свое,ты тоже – избранник, изгнанник, чернец, иностранец ее!Всем миром встает на колени великодержавный приют,когда "На реках Вавилонских..." его домочадцы поют.
Знаешь ли ты
Знаешь ли ты язык обстоятельств, на котором с тобой говорит Бог?Понимаешь ли речь случайностей, намеки обмолвок, порванный сон лукавый?Читаешь ли трогательную историю дня, вслушиваешься ли в диалогнеба и персти, левой руки и правой?Знаешь ли, о чем красноречиво свидетельствует внезапная немота?Отчаянно жестикулирует паралич воли? – Свобода в обмороке: иссяклинюхательные соли ее, выдохся нашатырь... Так читай с листасмиренные эти буквы – черные дождевые капли....Вот я и читаю эти голые ветки, этих нищих птиц.Эту хронику поденной вековой барщины, судьбы самовластной барство...И все чаще вспоминаю Саула: отец его посылал искать пропавших ослиц,он так их и не нашел, но в пути повстречал пророка и получил Царство.Ослицы, впрочем, сами потом нашлись. И пропадали – не зря.Они вернулись домой. Отец был счастлив. Земля была разогрета.Саул был призван на гору и помазан в царя.И все вокруг ликовало, Бога благодаря!..Но он обратил себе на погибель призванье это.
Ангел времени. Осьмогласник
I
Я тебе расскажу, как я выгляжу в новой шкуре,как мои корабли потерпели крушенье в буре,заржавели струны, завяло лицо от пылии как бесы меня побили.И какие вышли на волю страхи,и какие силы легли во прахе,и какие тяжбы ведутся с Богоми сердца согревают грогом.
II
Но сильнее грога, тревожней гула,из небес растущего, словно древо,эта смена ангельского караула,когда прежний – покуда справа, а новый – слева.Это значит – теперь иначе горят поленья,зарастает глухой стеной потайная дверца,угрожая глазам – переменой зренья,а любви – переменой сердца.
III
Это значит – является новый звук, похожий на зуммер.И последний охотник на дикого вепря – умер.И так много воды утекло, что уже где-нибудь в Миссуриоблегает она купальщицу по фигуре.И очнись я теперь в саванне, в песке и куще,–перемена места была б не столь вопиющейи болезненной, как безразличный Хронос:новый Ангел Времени, который не знает в лицо нас.
IV
Изменилось все – то есть, ритм и масштаб, и образвремени – потому с недобройи лукавой ухмылкой рисую портрет свой: кобра сзаклинателем – заклинатель с коброй.И пока он поет ей: "Благоже, благоже" – вроде флюсараздувает она тщеславную шею, брюхо.Ну а нет,– он смертельно кричит от ее укуса,загоняя гадину палкою в царство Духа.
V
Потому я тебе расскажу, как все выглядит, как при новомосвещенье – здесь кажется все лиловым,межеумочным и вдвойне напрасным,словно сурик в вине растворили красном.Или – словно закат, придавленный небосводом,предвещает ветер – юродам, вождям, народамда сплошной туман в родном королевстве Датском,–словом, шторм на море Тивериадском...
VI
Впрочем, мне всегда не хватало покоя и воли, денеги размаха, мужества и смиренья.За мое тщеславье меня укорял священник,обещая епитимью за мое куренье.О, когда бы слиться всецело с Господней дланью,не припрятав себе ни пяди в пространстве звездном,ни лихого часа, ни помысла, ни желанья,не казался бы век беспризорным, а мир – бесхозным!..
VII
Разве вправду – без головы – этот бледный Всадник?И лисе вероломства, портящей виноградник,от ворованных ягод – разве самой – не кисло?..Как и нам,– Апокалипсис разодрав на цитатник, Число – на числа?И пока новый Ангел Времени, близясь к эшафотажу,поднимает меч, открывает лицо и встает на стражу,продолжается опись волос сосчитанных, гальки, яиц вкрутую...Но и он не в силах поправить ни точку, ни запятую.
VIII
Но и он не ведает, что тут – поденщина, тризна, праздник?И не знает часа, когда торжественно, басом,заглушая хор мальчиков, листающих осьмогласник,запоет он грудным и трубным девятым гласом.И тогда, наконец, отбросив все "a priori",обойдя околичности, сойдется гора с горою.И пока все шапки горят на последнем воре,к Сочинителю своему вернется душа героя!
Семь начал
I
Выходя из города, где хозяйничают новостройки, новоселы и нувориши,желание выбиться в люди, быть счастливым, убедить себя, что не страшен ад,–о дерзновеннейшая из женщин, душа моя,не поднимай горделивую голову еще выше,не оглядывайся назад!
II
Выходя из города, где кто-то любил кого-то,где кто-то играл кому-то лучшую из Моцартовых сонат,и рояль был совсем расстроен,и у Эроса облупился нос,и с Орфея осыпалась позолота,–о, не оглядывайся назад!
III
Выходя из города, где праздновали дни рождений, дорожили мнением моды,где, на панихиде встретившись, говорили:"Ба! Давненько не виделись!",–пили вино и отщипывали виноград,где болели хандрой и раком, убивали детей во чреве и принимали роды,–о, не оглядывайся назад!
IV
Выходя из города, где тщеславились обильным столом, нарядом и башмаками,задавали себе вопросы:"Зачем это все мне надо?"и "Что это мне дает?",доказывали, что добро обязано быть с кулаками,–о, не оглядывайся, душа моя, но смотри вперед!
V
Выходя из города, на который и жена праведника оглянулась,ибо не всякая любовь остыла, и воспоминания разрывают грудь,и не всякая стрела пропала, и не всякая струна прогнулась,–но ты, о душа моя, о душа моря, об этом – забудь!
VI
Выходя из города, в котором хоть один купол еще золотитсяи хоть один колокол на высокой башне уверяет в том,что не каждое слово – погибло и не каждая слеза в прах возвратится,–но ты, о душа моя, не оглядывайся: замрешь соляным столпом!
VII
Выходя из города – уже поверженного, уже лежащего в пепле,где даже оплакать некому своего мертвеца,–о, не оглядывайся, душа моя: забудь, оглохни, ослепни,когда Господь выводит тебя из города твоего отца!
Путешественик
I. стансы
1
Путешественник ходит всегда вдвоем: он и его куражприсвоить пространство: "И я здесь был!", оставить след.Он помечает дома крестом, подправляет рельеф, именует пейзаж,швыряет в воду горсти монет.
2
Путешественник всегда немного чернокнижник и оккультист:он оставляет тень свою, как наместника. Он глядит, как князь,собирающий дань. Он увозит ракушку, меню в кафе, где обедал, засохший лист,со своими владеньями в роковую вступая связь.
3
Путешественник всегда немного астролог и звездочет.Голова его запрокинута ввысь, тело его – во мгле.Это он наблюдает, куда по небесной реке течетсудьба его, спотыкающаяся на земле.
4
Путешественник всегда немного артист, немного игрок и бард:он вдруг останавливается – и поет себе в шарф, в воротник, в мех.А то вдруг сердце свое раскидывает, как колоду карт.Здесь – дама. А здесь – валет. И крап – на всех.
5
Путешественник всегда немного зануда. Актер, позабывший роль.Пригласи его в дом, напои вином – вот-вотпро себя он такое расскажет – всю жизнь, всю сольвысыплет, перемелет, переберет.
6
Путешественник всегда немного ряженый: некто, он же никто.И покуда в зрачках его серебрится быстрая ртуть,то сомбреро наденет, то майку со сфинксом, а тобашню Эйфеля прикалывает на грудь.