Страница 68 из 100
Одним словом, еще задолго до революции уже чувствовалось во всем "начало конца". Нужен был только сильный толчок, чтобы Россия покатилась в кровавую пропасть. И этот толчок сделан был большевиками.
Так неужели нам и теперь, после всего случившегося, картина чего столь ясна, надо жить прежними настроениями? Теми пагубными настроениями, которые так характерны были для русского предреволюционного общества, еще в царской России?
И продолжать отрекаться от высоких духовных ценностей нашего Св. Православия, презирать Церковь и ее спасительные уставы, "менять глубину и содержание духовной жизни на развлечения?"
Какое безумие делать это, особенно теперь! – не можем не повторить мы горестного и скорбного восклицания нашего великого всероссийского пастыря: "точно дети, лишенныя разума!".
Время ли сейчас так неумеренно и безудержно предаваться веселию и при том во дни и часы, когда Св. Церковь призывает нас к молитве?
Подумайте об этом серьезнее, братие! ...пока не поздно…
Помни последняя твоя!
Вот и опять, милостию Божиею, дожили мы до подготовительных недель к Великому Посту. Какое это благодатное время! Дивное и премудрое это установление Церкви, и блажен кто глубоко вникает в него и переживает его, как должно!
«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!» – слышим мы в храмах от нашего имени обращенный к Богу вопль души. Словами евангельской притчи и умилительных церковных песнопений внушается нам, что, если мы действительно хотим каяться, то нам прежде всего необходимо решительно отвергнуть «фарисеево высокоглаголание» и «мытареве научиться высоте глагол смиренных», надо возненавидеть «велехвальный глас фарисея» и поревновать «благоумиленной молитве мытаря». «Сила молитвы», по словам одного из великих наставников благочестия, «дух сокрушен, сердце сокрушенное и смиренное», ибо, как учит Слово Божие, «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50, 19).
Возношение уничтожает в человеке все доброе, а смирение, наоборот, потребляет все злое, искореняя самые греховные страсти, а потому, подготовляя нас к великопостному подвигу покаяния, Св. Церковь внушает нам необходимость попрать в себе фарисейскую гордыню и самопревозношение и усвоить смирение мытаря, видевшего в себе одни грехи свои и, в сердечном сокрушении, взывавшего к Богу: «Боже, милостив буди мне, грешнику!»
В следующую неделю св. Церковь убеждает нас в необходимости сознать себя «блудными сынами», легкомысленно ушедшими из отеческого дома «на страну далече» и безумно расточившими полученное нами духовное богатство. В ярких образах представляя нам всю бедственность нашего положения, она вместе с тем указывает нам на то, как легко и просто можем мы получить прощение от Бога и возвратить себе вновь то, что было нами так безрассудно потеряно. Для этого надо только последовать примеру блудного сына евангельской притчи, который, «пришел в себя», решил возвратиться к своему любящему отцу с покаянными словами: «Отче, согреших на небо и пред Тобою, и уже несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя, яко единого от наемник Твоих» (Лук. 15, 18-19). И если будет у нас такое искреннее покаянное настроение, мы можем не сомневаться, что Отец Небесный с любовью примет нас в Свои отеческие объятия.
Из всего этого становится ясной для нас великая и утешительная истина: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостивы» и «не до конца прогневается» (Пс. 102, 8-9), как поет Псалмопевец.
Но вслед за тем, в предостережение нам, св. Церковь открывает и другую, уже устрашающую нас, тоже великую и несомненную истину: Господь не только милосерд, но есть, вместе с тем, и «Судия Праведнейший». Он придет некогда «суд праведный сотворити» – «грешныя мучити, праведныя же спасти». Искренно кающихся Он милостиво прощает, но те, которые упорствуют в своем нераскаянном настроении, те, которые, несмотря ни на какие призывы и увещания, не желают смириться, подобно мытарю евангельской притчи, и «придти в себя» и раскаяться, подобно блудному сыну, будут осуждены на вечные нескончаемые муки. Как бы мы ни успокаивали, ни ублажали себя, как бы ни дурманили свою совесть всевозможными удовольствиями и наслаждениями, развлечениями и увеселениями, наступит неожиданно для нас «День Страшный всенеизглаголаннаго пришествия Христова», и тогда каждый должен будет дать отчет в своих лукавых деяниях.
Какой страх, какой трепет и ужас охватит тогда тех, которые в своем безумном упорстве не желали сознать себя грешниками, имеющими нужду в прощении, не желали смириться пред Богом и принести искреннее покаяние в своем противлении Богу и Его Божественному Закону!
А перед самым Постом св. Церковь рисует нам скорбное зрелище изгнания Адамова из рая, за преслушание, внушая тем самым, что все мы – потомки Адама – падшее творение Божие и потому нуждаемся в прощении и возстановлении нас Богом. Не гордыня, не превозношение и самовосхваление приличествует нам, а скорбный вопль праотца Адама, изгнанного от «райския сладости и непрестанныя радости»: «Милостиве, помилуй мя, падшаго!»
Сознавая самих себя грешниками, нуждающимися в прощении, мы не можем злобствовать на людей, подобных нам грешников. А потому св. Церковь внушает нам необходимость примириться со всеми, простить друг другу взаимные обиды и огорчения, дабы, в свою очередь, удостоиться всепрощения от Бога. «Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» – слышим мы в тот день за литургией слова Самого Господа Иисуса Христа, пришедшего в мiр «грешныя спасти» (Mф. 6, 14-15).
Как все это просто, понятно, убедительно и разумно!
Но только не для «современного» человека, в душе которого все извращено и развращено.
И это неудивительно! Ведь со времени эпохи так называемого «Возрождения», или «гуманизма», в духе которого преимущественно воспитываются современные люди, вся человеческая «культура», в сущности, отвратилась от Христа и Его Божественного учения и пошла по пути подготовки на земле царства антихриста.
Только духовно-слепые этого не видят, да злонамеренно настроенные, сами участвующие в этом антихристовом делании, могут это отрицать: настолько самоочевидно для трезвого взгляда все происходящее ныне в мiре, какою бы внешней благовидностью оно ни облекалось.
Разве не странно, что теперь так редко можно встретить человека, который бы и мыслил и чувствовал вполне по-христиански – так, как учит нас Евангелие, как проповедует наша Св. Церковь, как заповедуют Св. Отцы, наставники и учители христианского благочестия, – как еще сравнительно недавно были настроены наши предки на Святой Руси?
Нет спора: жить по-христиански, – быть в жизни истинными христианами очень трудно: это требует большого подвига. Но мыслить и чувствовать так, как это подобает людям, носящим звание христиан, это не так уже трудно – это, казалось бы, даже естественно для всех тех, кто еще не отрекся от Христа, кто еще носит на себе Имя Христово.
Но этого-то как раз теперь почти и нет!
Сколько встречаем ныне «христиан», которые и мыслят и чувствуют совсем не по-христиански, которым христианское мiровоззрение вполне чуждо.
Ведь одно дело, – когда грешат по немощи и, греша, сознают, что они грешат, и каются. Но совсем другое дело, – когда грешат сознательно, не вменяя своего греха в грех, и, греша, не желают признавать себя грешниками, а оправдывают себя, лукаво подводя под свой грех всякие идеологические обоснования.
Именно это последнее и делает большинство современных людей, воспитанных в духе «гуманистического возрождения», вознесшего на пьедестал человека в состоянии его падения, со всеми его греховными страстями и похотями.
Как последовать им призыву св. Церкви в эти подготовительные к Великому Посту недели, если фарисейская гордыня для них – явление вполне нормальное и законное, а мытарево смирение – признак слабости, заслуживающей лишь презрение? Как признать себя блудными сынами и слезно каяться, если, с их точки зрения, это – унижение «человеческого достоинства»?
К этому одно необходимо добавить. Если эти «сыны гуманизма» еще не вполне отреклись от христианства и, по недоразумению, конечно, продолжают считать себя «христианами», то христианство для них не больше, как красивая традиция, но отнюдь не жизненная идеология, которой следует руководиться. Они могут иногда даже умиляться некоторыми чертами христианства, подходя к ним поверхностно и чисто-формально (не вникая в их глубину и сущность), могут и богослужения посещать, восхищаясь их эстетической стороной; могут даже, по привычке, и к исповеди и ко св. Причастию приходить и некоторые обряды исполнять, но все это у них скользит по поверхности, не затрагивая их внутреннего существа – истинное христианство, в его подлинной сущности, остается для них чем-то вполне чуждым, идущим совершенно вразрез с их собственными мыслями, чувствами, настроениями, убеждениями.