Страница 20 из 95
Из всего вышесказанного, на основании Священного Писания, ясно видно, что пастырское служение это не есть только чисто-формальное исполнение совокупности известных прав и обязанностей, возложенных Церковью на одного человека-пастыря, чисто-внешное отбывание ряда повинностей, чисто-административный труд, но нечто несравненно-большее, недоступное обыкновенным естественным силам рядового грешного человека, не освященного, не просветленного, не укрепленного на этот поистине сверхъестественный, сверхчеловеческий труд силою благодати Божией.
В своих замечательных лекциях по пастырскому богословию блаженнейший митрополит Антоний, давший новое направление науке пастырского богословия у нас, и подчеркивает именно эту благодатную сторону в пастырском служении. Он говорит, что пастырское служение это не совокупность только известного рода прав и обязанностей, как принято было у нас считать прежде, не голая администрация, в которой, как это ни странно, и до сих пор многие продолжают видеть идеал пастырского служения, но «единая, цельная, внутренняя настроенность избранника Божия, некое всеобъемлющее стремление облагодатстванного духа человеческого».
Не «администрация», а «душепопечение» – самоотверженная ревностная забота о спасении душ пасомых – вот существенный момент в пастырском служении.
«Мое сердце всегда болезненно сжималось» – так сказал в своей речи при хиротонии ныне почившего Архиепископа Иоанна (Максимовича) в 1934г. Блаженнейший Митрополит Антоний: «когда о каком-либо архиерее говорили – он не любит служить и плохой молитвенник, зато хороший администратор. Не нужно такой администрации архиерею. Если он будет видеть свой первейший долг в молитве, то администрация будет устраиваться сама по себе и все вокруг него будет становиться лучше и лучше».
Итак, истинное пастырствование – не администрация, но особая «цельная, внутренняя настроенность облагодатстванного человеческого духа», зависящая не от его личных чисто-внешних способностей, а от особого благодатного дара – полученного им в таинстве Священства. Об этом именно благодатном даре, как о решающем факторе в деле пастырского служения, и учит, на основании Слова Божия и свв. отцов Церкви, блаженнейший митрополит Антоний, в своем пастырском богословии.
Что же это за дар?
Это – дар «благодатной сострадательной любви к пастве», который обуславливает собою способность переживать в себе скорбь борьбы и радость о нравственном совершенствовании своих пасомых, способность «чревоболеть» о них, как Апостол Павел или Иоанн. Это свойство пастырского духа, по словам митр. Антония, и выражает самую сущность пастырского служения.
Отсюда, если мы примем во внимание и все вышесказанное о понятии «пастырь», как оно рисуется нам в Ветхом и Новом Завете, само собою вытекает такое определение «пастыря»:
Пастырь – это человек, весь, всем своим существом посвятивший, себя попечительной, проникнутой любовью, доходящей за самоотвержении заботе о спасении душ людей, вверенных его попечению, стремящийся духовно возродить их и вести их верно и неуклонно по пути достижения ими духовного совершенства.
Если нет у пастыря этой сострадательной любви к своим пасомым, если он погасил в себе этот великий дар, вместо того, чтобы развивать и «возгревать» его, по заповеди Апостола (1 Тим.4,14;2 Тим.1,6), если не горит он весь святою ревностью о спасении душ вверенных ему пасомых, то он только чиновник – форма-лист и не поможет ему ни хорошо налаженная канцелярия, ни блестяще-поставленная администрация: он будет терять своих овец, которые, не чувствуя в нем своего любящего отца, станут разбегаться от него в разные стороны.
Трудные времена мы сейчас переживаем, каких, по-видимому, никогда еще не было в истории христианства, ибо это явно наступивший период «апостасии» со всеми своими характерными признаками. И это требует от современного пастыря особой бдительности и, прежде всего, над самим собою, дабы не губить своих овец, вместо того, чтобы спасать их.
Сейчас время переоценки ценностей – изощренной и обостренной критики «всех и вся». Авторитетов почти не признается. Внешний авторитет положения, сана, в глазах многих, едва ли не большинства, уже не имеет никакого значения. А потому плохо делает тот пастырь, который любит все время ссылаться только на авторитета своего звания, думая, что этим он принудит своих пасомых его слушать и ему повиноваться. В нынешнее время больше, чем когда-либо прежде, смотрят не на звание, не на сан, а на самого человека, каков он, что он собою представляет и насколько он отвечает носимому им званию или сану, можно ли ему верить или нельзя.
О как следит современная паства за своим пастырем, прохода ему иногда не давая и выискивая у него даже те грехи, которых у него и в помине нет, или представляя в мрачном и преувеличенном виде малейшие его действительные слабости и душевные недуги!
Все это должен очень учитывать и с этим всегда должен считаться современный пастырь, следя за самим собою, за своим собственным поведением, дабы чем-либо не соблазнить свою паству.
Сейчас время особого расцвета диавольского недуга гордости – матери всех греховных страстей – и всех проистекающих из нее пороков: самолюбия, самомнения, обидчивости, злопамятства, мстительности, тщеславия, славолюбия, самопревозношения.
Успешно бороться с проявлениями этих страстей в своих пасомых пастырь сможет только в том случай, если пасомые не будут замечать этих же самых страстей в своем пастыре: иначе получится, как говорит поговорка, «нашла коса на камень», и если пастырь свою собственную гордыню будет противопоставлять гордости своих пасомых, то все его пастырское делание будет сведено «на нет».
Истинный пастырь должен быть «образом кротости и смирения» для своей паствы. В его ушах и сердце должно постоянно звучать наставления Господа: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф.11,29). Для этого он не должен ставить знака равенства между собою и Церковью. Пастырь – это не Церковь, а только служитель Церкви, более или менее достойный, а в своих собственных очах всегда недостойный. Множество примеров дивного Христова смирения показали нам известные в истории Церкви пастыри. Особенно разителен пример великого российского святителя Тихона Задонского, который упал в ноги ударившему его в щеку дворянину-вольтерьянцу, прося у него прощения за то, что ввел его в раздражение. Другой пример относится к нашему времени. Покойный Владыка Архиепископ Иоанн Сан-Францизский посетил перед смертью и даже напутствовал Святыми Тайнами своего лютого врага, который долгое время самым ужасным образом поносил его в своей газете.
Для того чтобы стяжать такое спасительное, и для себя и для паствы смирение, пастырь должен помнить, что, по учению Слова Божия, пастырское служение это не начальствование в мирском смысле, а именно служениe. Пастырь никогда не смеет, не должен забывать слов Христовых, сказанных Его ближайшим ученикам Иакову и Иоанну Заведеевым по этому поводу, когда они просили у Него первых мест для себя в Его Царствии:
«Весте, яко князи язык господствуют ими, и велицыи обладают ими: не тако же будет в вас: но иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и иже аще хощет в вас быти первый, буди вам раб: якоже Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих» (Мф.20,25-28).
И каноны церковные решительно осуждают в пастырях «дымное надмение власти мирския» (III, Bс. соб. пр.8 и др.).
Пастырь должен призывать к послушанию Церкви, а не к послушанию себе. Только Церковь непогрешима, а все мы люди можем ошибаться и заблуждаться. А потому надо уметь честно признавать свои ошибки и исправлять их, что может, послужить лишь к возвышению нашего авторитета, а не приписывать себе непогрешимости, принадлежащей лишь всей Церкви в целом. Весьма опасен для пастыря и вреден для его служения соблазн папизма: «Греши, как хочешь и сколько хочешь – только меня признавай и слушайся!»
Нет ничего губительные для пастырского делания, как если пастырь безмерно снисходителен ко всем, даже самым тяжким грехам своих пасомых, и безгранично строг и взыскателен только к одному – греху непослушания себе.