Страница 3 из 3
Итак, христианство предлагает людям устремиться из царства необходимости в царство божественной свободы, уподобиться Богу, Который любит злых и добрых. Но как? Бессмысленно же уговаривать людей: любите своих врагов, уважайте их, не желайте им зла, не мстите. Угрозами, уговорами и воспитанием еще никто никого не полюбил. Любят, потому что любят, а не потому, что так надо. Любовь либо приходит сама собой, либо не приходит. Она есть дар, а не обязанность, не заслуга и не предмет торговли. Да, Бог любит все Свое создание, Он светит солнцем всем. Хороший образ для подражания, только уж больно далекий, почти абстрактный. Да и невозможно подражать любви или даже терпимости. «Любовь либо приходит, либо...». Но тут-то и кроется самая суть христианского Евангелия. Любовь пришла! Нет, не наша любовь к Богу и друг к другу, а любовь Бога ко всем нам, любовь, открывшая нам дверь из темницы нашей «природной» несвободы в Царство свободы и любви.
Тайна «события Христа», тайна Креста, - «для иудеев соблазн, для эллинов безумие», - тайна мучительного сострадания, страдания и смерти Бога за нас, ради любви ко всем нам, ко всем людям от Адама до последнего человека. Это не просто солнце или дождь, это само Царство Божие ворвалось в царство «зверя». Царство Божие не просто «приблизилось»: после Креста и Воскресения оно стало ближе и доступнее, чем любой предмет этого мира, потому что оно проникло внутрь самих людей, вверивших свои сердца Благой Вести об их реальном, а не только желаемом спасении. Однако, здесь не место для проповеди, которая, к тому же, насчитывает уже два тысячелетия.
Здесь, после всех рассуждений о толерантности и гуманизме, следует лишь сказать, что только христианское учение об искуплении дает четкое логическое обоснование и онтологическую опору подлинной толерантности. (Правда, здесь необходимо оговориться. Толерантность всегда подразумевает терпимость в отношении чуждого, иного. Но в том-то и дело, что Крест снимает проблему чуждого. Для христианина не может быть чужих. Поэтому в христианстве говорится не о терпимости, а о любви и прощении.) В прекраснодушном и добром гуманизме терпимость не имеет и не может иметь абсолютной логической необходимости и никакого прочного онтологического фундамента. Почему я должен быть терпимым? Почему я должен уважать всех людей? С какой стати, если все, что я имею, - эта земная жизнь, из которой нет выхода. Это что касается логики. Но христианство - не просто учение с безупречной логической базой. Оно - новая жизнь и, соответственно, новая жизненная практика.
Вот тут и возникнут вполне обоснованные возражения. Они известны: именно жизненная практика христиан на протяжении их истории дала множество примеров безбожной нетерпимости. Чаще всего она была связана с религиозной нетерпимостью. Выше упоминался словарь Брокгауза и Ефрона, в котором говорится: «Веротерпимость является необходимейшим условием развития человечества. Между тем, именно завоевание веротерпимости далось человечеству труднее всего, потому что религиозные представления немыслимы без веры в их абсолютную истинность. Истина же в известном смысле нетерпима». Все это справедливо, если религия остается на уровне убеждений и «представлений». Но там, где христианская вера становится подлинной жизнью во Христе и Его Царстве, нетерпимости наступает конец.
Две тысячи лет назад началась, только началась новая история. Церковь, начавшись с незаметной кучки людей в далекой провинции Римской империи, как семя, только начала прорастать. Иисус Христос любил сравнивать рост Царства Божия с медленным прорастанием незаметного горчичного зерна, с медленным действием небольшого кусочка закваски, с посевом зерна, большую часть которого склюют птицы, и всходы которого будут попалены солнцем и задушены сорняками. Но придет время, и из горчичного зерна вырастет большое дерево, закваска сквасит все тесто, а оставшиеся всходы дадут стократный урожай. Взглянем же непредубежденным взором на то, какие плоды уже принесло христианство. Повсеместная отмена рабства, истекающая именно из стран с христианской традицией гуманизация законодательства и демократизация общества, самые высокие образцы милосердия и благотворительности... Истории мы не видим конца, и нам ясно, что Царство Божие не может осуществиться на этой земле, такой, какая она есть. Но постепенно и зримо влиять на жизнь людей оно может, через самих же людей. И влияет.
Христианин пребывает в состоянии «двойного гражданства». Он, по словам апостола Павла, гражданин «государства в небесах», то есть гражданин Царства Божия. Он принял это «гражданство» через веру, покаяние и крещение, получил «удостоверение» Духа. И в этом Царстве - любовь и свобода. Но при этом он остается гражданином земного царства, в котором царит не Бог и не Христос, а другой хозяин, как бы он ни назывался. В этом царстве - суетная борьба и законы. Эта двойственность на протяжении всей истории Церкви создавала затруднение для мысли и для жизни. После многих проб, ошибок и успехов в разрешении этой дилеммы стало окончательно ясно то, что должно было быть ясным с самого начала: христиане ни в коем случае не должны пренебрегать проблемами и нуждами «века сего», ибо их прямая и неотменяемая задача в этом мире - продолжать дело Иисуса Христа и Его учеников по улучшению этого мира по евангельскому «закону» любви. При этом, оставаясь в рамках культуры и правопорядка своего земного отечества, христианин должен критически относиться к любой существующей культурной и правовой ситуации, судя о них по масштабам своей небесной родины.
Толерантность, будучи одним из требований и достижений современной культуры, - как мы видели, сложное и многогранное явление. Поэтому и к толерантности христианину следует подходить не легкомысленно, но критично. Достойно всяческого поощрения в ней то, что ведет к органическому единению людей во взаимном уважении и братской любви. Заслуживает осуждения та толерантность, которая, закрывая глаза на фактическое или идеологическое зло, тем самым является орудием и проводником зла в мире. Очень важный аспект проблемы толерантности состоит в том, что это труд, это процесс. Это действительно тяжкий труд, и очень не безоблачный, требующий осторожности и мудрости, даруемой вдохновением. Христианину в этом отношении дано одно очень практичное наставление Иисуса Христа: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби». «Голубиная простота», то есть искренность проповеди Царства Божия, в "царстве зверя" для своего успеха должна сопровождаться «змеиной мудростью». Увы, как часто у нас все бывает наоборот, и христиане, если уж мы говорим о них, проповедуют Евангелие любви со «змеиной простотой», то есть с ханжеским лицемерием, и с «голубиной мудростью», то есть в абсолютной глупости и непроходимом невежестве.
Санкт-Петербургский Церковный Вестник. №5. 2005.
1