Страница 1 из 11
Архимандрит Митрофан (Ярославцев Михаил Владимирович, генерал-майор) (1883-1954)
Архимандрит Митрофан
История России XX века, изучаемая и дополняемая новыми сведениями и открытиям, останется не полной, если не включить в нее особый пласт, повествующий о русской эмиграции. Россия вне пределов своих исторических границ, - это небольшие островки русской культуры, исторической памяти и православной духовности. Наряду с всемирно известными центрами эмиграции, такими, как Париж, Берлин, Прага, София и другими, существовали и до наших дней сохраняются небольшие общины, сконцентрированные в основном вокруг русских церквей, в том числе и в государствах Северной Африки. После эвакуации белых частей из Крыма и Новороссийска, в результате гражданской войны, в Тунисе [1] и Египте появились семьи политических эмигрантов, затем многие расселились по соседним государствам арабского Магриба. Стали возникать первые православные храмы, сначала простые и скромные, переделанные и приспособленные для совершения богослужений. Затем кое-где строили настоящие церкви. В Марокко возникло четыре русских прихода, в Алжире и Тунисе по две общины, был небольшой домовый храм и в Египте. В наши дни, богослужения совершаются в православных храмах русскими священниками в городах Александрии и Каире, в Тунисе и Бизерте, в Рабате и Касабланке.
Однако, идут годы, меркнет память, меняется состав прихожан, зарастают русские могилки, разрушаются кресты и надгробия, желтеют страницы исписанных славянской вязью, привезенных из России богослужебных книг, ветшают ризы и выцветают хоругви, давно уже молчат колокола.
Находясь по долгу службы в Марокко, работая с документами приходского архива или, вернее сказать, подбирая и систематизируя разбросанные в пыли и мокнущие под дождем в чулане под колокольней бумаги, оставшиеся от 30-60-х годов прошлого уже века, я пытался воссоздать картину русской жизни, памяти и истории соотечественников, страдальцев и героев, патриотов и сирот, горячо любящих свою Родину, веру и народ.
Лишенные крова, родной земли и привычных форм жизни, они не только выжили, создали семьи, вырастили детей, но и оставили после себя память. Одним из этих русских живших в Марокко, был генерал, вынужденный потрудиться, и шофером, и разнорабочим, и консьержем, в последствии ставший священником. Ему посвящен данный материал.
Архимандрит Митрофан (Михаил Владимирович Ярославцев), родился в Тульской губернии 30 декабря 1883 г. (по старому стилю). Из послужного списка узнаем следующие сведения: "С юных лет ему, сыну офицера Русской армии, предстояла военная карьера" [2]. Начальное образование Михаил получил в Первом Московском Кадетском Корпусе.
В те времена корпуса состояли из пяти рот, общая численность воспитанников была около шестисот человек. Что касается учебного процесса, то в корпусах было семь классов, знания оценивались по двенадцати бальной системе. Мемуарист пишет: "Большинство кадет поступало в первый класс в возрасте девяти-десяти лет по конкурсному экзамену, и почти все принимались на казенный счет, причем преимущество отдавалось семьям военных Масса оканчивающих корпуса распределялась без вступительных экзаменов по военным училищам, высылавшим ежегодно определенное число вакансий" [3].
Далее, узнаем о Ярославцеве, что он "затем блестяще окончил курс Александровского Военного Училища подпоручиком..." [4]. Годы, проведенные в стенах училища, расположенного в центре Москвы, ул. Знаменка, 19, навсегда остались в памяти этого русского человека. Училище было образовано в 1863 г. из одноименного Кадетского корпуса, располагалось в бывшем дворце ген.-майора С.С. Апраксина, выстроенном в конце XVIII в. архитектором Ф.И. Кампорези. Готовили здесь пехотных офицеров для русской армии. В советское время в здании училища разместился Народный Комиссариат Обороны. Училище располагало прекрасным домовым храмом в честь святой мученицы царицы Александры. В этой церкви, как узнаем из справочника: "находились памятные доски, серебряные венки и другие мемориальные предметы, связанные с историей училища и его выпускниками" [5]. Как раз в то время, когда здесь учился М. Ярославцев, училище посетил император Николай II [6].
Во время первой мировой, которую досоветская историография называет "Великой", служил в 68-м Лейб-гвардии [7] Бородинском императора Александра III полку. Имеются свидетельства о ранении штабс-капитана Михаила Владимировича Ярославцева 30 лет от роду в "бою 15 августа с.г. ...ранен штыком в левую ногу..." [8]. В октябре 1915 г. у местечка Иллукет получил контузию от разорвавшегося мортирного снаряда [9].
Далее, как сообщают факты его биографии: "большую роль в создании и боевых действиях Северо-западной армии генерала Юденича [10] под Петроградом в 1919 г. играл командир 2-й дивизии, произведенный в генерал-майоры 24 июля 1919 г. Михаил Владимирович Ярославцев" [11].
В январе 1920 г. генерал воюет под Нарвой, в это время он "...состоит на службе в Северо-западной Армии Начальником 3 -ей стрелковой дивизии" [12].
Документы, хранящиеся в приходском архиве, сообщают, что в октябре того же года "начальник Волжской пехотной дивизии генерал-майор Ярославцев" командируется в город Пинск [13].
Затем, согласно консульским сведениям, из Эстонии Михаил Владимирович вместе с супругой Евгенией Семеновной в 1921 г. перебирается в Польшу, в лагерь для интернированных в Ломже под Варшавой. Из Польши путь лежит в Германию.
Вслед за этим - Франция. В эмиграции в начале 30-х годов, теперь уже бывший генерал, проживал во французском городе Ницце, где был автором ряда ценных статей ("Служба связи Ливенцов и Северозападников", а также в Шанхайской газете "Время" в 1930 г. и дальше) [14].
Об условиях жизни в эмиграции свидетельствуют документы. Господин Ярославцев приехал в Париж в сентябре 1923 г. с беженским паспортом, выданным в Варшаве (3 января 1921 г.) и устроился консьержем за 200 франков в месяц, плюс жилье. Затем с февраля 1923 по июль 1924 гг. был разнорабочим на одном из заводов. В этом же году трудился на временной работе на одном из Парижских вокзалов, вновь пришел на завод с октября 1924 г. по февраль 1925 г. Есть среди справок выданных заводским управлением пробелы, затем - вновь прием на работу. С мая 1926 г. по июль 1927 г., потом перерыв и с сентября по декабрь 1927 г. - тот же завод "Ситроен". Этот завод был построен в Париже, в одном из районов, расположенных недалеко от Эйфелевой башни, в годы первой мировой войны, с целью обеспечения военных заказов. Основателем и хозяином завода был некто Андре Ситроен, сын богатого еврейского выходца из Одессы, по фамилии Цитрон. Работавший в те годы в Париже русский военный агент записал следующее: "Начав со сборки отдельных частей, заказанных на мелких существующих заводах, Ситроен, постепенно открывая цех за цехом, развертывая и механизируя производство, занял через два-три года второе после Рено место во французской автомобильной промышленности.
Несмотря на суровый контроль по последней американской системе, всякий рабочий мечтал попасть к Ситроену единственно из-за тех небольших преимуществ, которые доставляли некоторые культурные достижения (столовая, приемный покой, ясли, спецодежда и т.п.). Слава его росла с каждым днем, и он сам ее раздувал по всем правилам американской рекламы" [15].
Бывший российский генерал не был "летуном", просто для русских эмигрантов было очень трудно с работой, брали только на временные работы. В 1927 г. в течение трех летних месяцев трудился, как шофер-механик, благо офицерские навыки помогли - знал технику. В качестве иллюстрации, чтобы у читателя было более полное представление о том, что собой представлял труд шофера, позволю привести небольшую цитату русского же автора, взятую из эмигрантской газеты 30-х годов: "...труд шофера в Париже поистине каторжный. Исключительное напряжение нервов, длительность работы 12-14 часов в сутки, холод, сырость, сквозняки, оскорбления клиентов, полицейские штрафы, аксиданы [16], ранения, госпиталь, тюрьма - вот спутники шоферской работы. И в награду, теперь особенно, жалкий заработок. В результате постоянные заболевания и большой процент смертности" [17].