Архимандрит Рафаил

Какое значение имеет устав в монастыре?

Устав объединяет людей. Устав есть как бы скелет в теле монастыря.

В древности были очень разнообразные ус­тавы. Какой должен быть устав в наше время?

Я думаю, что это зависит в какой-то сте­пени от насельников монастыря. Настоятель или игумен должен дать такой устав, который был бы под силу для всей братии, и в то же вре­мя, не превышая их сил, не давал бы им воз­можности разлениться и отключиться от молит­вы. Но главный монашеский устав, как мне ка­жется, это внутренняя Иисусова молитва.

Какие Вы знаете хорошие современные мужские монастыри? Есть ли в них достойные ду­ховники?

Я домосед, поэтому мало ездил по мо­настырям. А где был, там не спрашивал: «Есть ли у вас старцы?» Думаю, что, во-первых, поня­тие о старчестве теперь стало условно, а во-вто­рых, люди, продвинувшиеся духовно, стараются в наше время скрывать себя от мира. Но если Вы спрашиваете о мужских монастырях и о том, есть ли в них духовники, то мне хотелось бы вспомнить Афон, где не прерывалась мона­шеская традиция.

Рассматриваете ли Вы Афон как место особого действия благодати, где законы духовного развития будут иными, чем, скажем, в России? Или эти духовные законы действуют везде одина­ково, ибо люди везде одинаково страстны?

Афон находится в особо благоприятных условиях, поэтому монашество на Афоне явля­ется как бы примером и эталоном для право­славного монашества всего мира.

Можно ли рассматривать Афон как мес­то, где задержалось время? Если во всем осталь­ном мире иноки живут по творениям святителя Игнатия, то на Афоне живут по творениям древ­них Отцов. Или все же оазиса, где люди живут как в древности, быть не может?

Сами афонцы говорят о том, что преж­ние поколения монахов были более духовны, чем они. И на Афон люди идут из этого мира. Так что на Афоне благоприятные условия для монашества, но Афон не изолирован от мира.

Если наместник ревнует насельников к их духовному отцу, избранному до монастыря, дол­жен ли духовник смириться и отказаться от чад в пользу наместника, или должен иметь на первом месте попечение о чадах?

Этот вопрос очень сложный, и разрешал­ся он по-разному. Например, преподобный Лев Оптинский отказался подчиняться распоряже­нию епископа и настоятеля о том, чтобы он не принимал своих духовных чад, считая это гре­хом. Но бывали случаи, когда из послушания духовники передавали своих духовных чад дру­гим духовным отцам.

Этот вопрос очень трудный и болезненный. Мне кажется, что неправильно требовать от ду­ховника, чтобы он, перейдя в другой монастырь, оставил своих духовных чад, или чтобы они ос­тавили своего духовника при поступлении в женскую обитель. Думаю, что здесь не должно проявляться насилие.

Как можно передать духовных чад кому-то? Нужно ведь еще желание духовного чада.

Конечно, поэтому здесь возникает целый узел противоречий. Мне кажется, что этот во­прос должен быть разрешен на более высоком уровне, иерархами. Как можно духовное руко­водство превращать в насилие?

Однако надо сказать, что если духовное ча­до поступило в монастырь и хочет иметь преж­него духовника, то духовник должен заниматься только лишь вопросами внутреннего состояния духовного чада. Он ни в коем случае не должен касаться монастырского уклада, что не подле­жит его компетенции.«Господи! Я – ничто, Ты – все»Как должен поступать послушник, если ежу доверили послушание, например, какое-нибудь ад­министративное, которое, на его взгляд, выше его умственных способностей?

Некий старец сказал послушнику: «Вот тебе кирка, а вот гора; возьми, разбей этой кир­кой гору». Он, ни о чем не думая, взял кирку и стал бить ей о гору до тех пор, пока не упал без чувств от утомления. Он не сомневался в благо­словении старца. Он не смог этого сделать, но послушание исполнил.

Если человека смущает назначенное духов­ником послушание и нет возможности переспро­сить, надо выполнять это послушание или нет?

Я думаю, что это редкая ситуация, когда нет возможности спросить. Скорее всего, чело­век стесняется спросить и не знает, что делать. Он должен победить этот стыд и сказать: «От­че, мне кажется, что я не могу, по таким-то при­чинам, исполнить назначенное послушание. Но как Вы благословите. Или перемените его, или я буду стараться исполнить».

Как правильно рассуждать, если нужно быстро принять решение по серьезному вопросу, а по­советоваться не с кем. Особенно сложно это быва­ет, когда дело касается малознакомой области.

Надо просить, чтобы Господь вразумил; на­до молиться: «Господи! Я ничто, Ты все, я тьма, Ты свет. Сам управь мною, Сам просвети меня, Сам дай мне разум и мудрость исполнить это дело».

А как понять, что это Господь вразумляет, а не помыслы наши? Как выбрать из множества вариантов, которые предстают уму, верный?

Обычно то, что от Бога, то дает мир серд­ца, а когда это от нашего разума, то буря помыс­лов не прекращается.

Должен ли волновать человека, живущего в общине единодушных сестер под руководством об­щего духовника и руководителя общины более деся­ти лет, вопрос, кого духовник назначил старшей сестрой?

Я думаю, что везде должна быть опреде­ленная иерархия. И здесь, в общине, тоже долж­на быть своя маленькая иерархия, которую нуж­но принять и подчиняться ей. Святые Отцы ре­комендовали отсекать свою волю даже перед братом или сестрой, тем более перед старшими. Без этого невозможно вообще никакое дело.

Возможно ли человеку, живущему в общине, не рассматривать поступки других людей? Или это мера только совершенных людей?

Преподобный Симеон Новый Богослов говорит: «Когда ты будешь жить в монастыре, живи так, как будто ты странник, только что пришедший в него».

Достаточно ли начальствующим лицам быть только организаторами работы других людей, или им тоже надо принимать участие в работе?

Организация это тоже вид работы, но если сам начальник начнет работать, то своим примером он вдохновит подчиненных.

А если он последние силы на это положит, то организовывать уже ничего не сможет. Как быть тогда?

Поэтому я и говорю, что организация это тоже труд и работа, может быть, работа бо­лее умственная. Но если начальник иногда при­дет поработать вместе со своими подчиненны­ми, то это поднимет их дух.

Если у послушника очень хлопотное и требу­ющее многих попечений послушание, так что он ча­сто не имеет возможности полностью вычитать правило ко Причастию, то лучше ли причащаться редко, скажем, один раз в месяц или в два месяца, или лучше читать только молитвы ко Святому Причащению и причащаться чаще?

Святой праведный Иоанн Кронштадт­ский говорил, что можно прочитать и сокращен­ное молитвенное правило, но не надо лишать се­бя Святых Даров.

А вообще как часто надо причащаться?

Я считаю, что чем чаще, тем лучше. Ко­нечно, при определенных условиях, каковыми являются: внутренняя потребность человека, чувства покаяния и недостоинства.

Есть ли какая-то грань, когда слишком ча­стое причащение будет уже неполезно?

Неполезно бывает не тогда, когда чело­век часто причащается, а тогда, когда он частое причащение приписывает не милости и снис­хождению Божию, а как бы своему подвигу, и у него возникает мысль о превосходстве над дру­гими людьми.

Святитель Феофан Затворник советовал причащаться нечасто, он говорил, что от частого причащения происходит не благоговение.

Одни и те же Отцы в разных случаях го­ворили по-разному. Это, конечно, касается не их поучений и книг, а писем и бесед, которые были обращены к конкретным людям. Дело в том, что частное высказывание тому или иному лицу нельзя принять как мнение Отца. Это лекарст­во, которое он дал одному. А для другого, мо­жет быть, нужно другое лекарство. Поэтому бе­седы и письма имеют свою специфику: они но­сят личностный характер.

Как часто надо причащаться и исповедо­ваться недавно вступившему в обитель насельнику?

Чем чаще, тем лучше. Но так как в мона­стыре человек живет по благословению, то и здесь причащение должно включать в себя бла­гословение старца.

Какие качества должны быть присущи мо­настырю, чтобы его можно было почитать хоро­шим, чтобы в него можно было смело вступать?

Тот монастырь хорош, в котором сердце наше чувствует благодать.

А если человек сначала чувствует благодать, а через некоторое время понимает, что попал в ад?

Значит, вначале мы ощущали святыни монастыря, а затем наше внимание обратилось к людям с их недостатками.