Страница 3 из 10
Не случайно решили храм назвать Воскресенским. Мысль об обновлении, возрождении, победе, воскресении, оптимизм и надежда на будущность России, присутствует в душах эмигрантов. И откликнулись соотечественники. Из разных стран в Рабат стали поступать письма и переводы. Позволю привести некоторые выдержки из этих документов: "...Прочтя Ваше письмо в "Возрождении" - прошу Вас принять мою лепту на создание храма в Рабате. Дай Бог, чтобы Ваше благое начинание увенчалось успехом", "...посылаю малую лепту на храм Божий, устроенный Вашим усердием, в котором без сомнения, Вы горячо молитесь об избавлении нас от кровожадных поработителей и о возрождении нашей многострадальной Родины. Какой Вы счастливый, Батюшка, что можете молиться в своей собственной церкви...", "Примите от меня рабочего, добывающего физическим трудом себе пропитание, эту скромную лепту, пусть хоть один кусок кирпича в каменном храме будет от меня, русского эмигранта", "Счастливы, сделать малую долю помощи Вашему великому делу..." [57].
Немного позднее отец Варсонофий поместил в газетах благодарственное письмо, в котором писал: "Если угодно будет Господу обрадовать нас, то Он силен, расположить сердца людей, могущих воздвигнуть здесь постоянный каменный храм" [58]. Помогавший батюшке в делах Б.К. Маслов докладывал в Париже на епархиальном собрании в 1936 г.: "Помню; как тогда эти слова отца Варсонофия, полные веры в Бога и надежды видеть построенный храм в Марокко поколебали некоторых из прихожан. Помню, как они вооружились на отца Варсонофия и даже некоторые отошли, но он не поколебался... Вот, что может сделать вера! Если она в наше время не передвигает горы каменные, то мы воочию убедились, что она из камней воздвигает Божий храм" [59].
Русский священник в Рабате "снискал любовь и глубокое почитание не только от своих духовных чад, но и от местного магометанского населения" [60]. Об отношении марокканцев к пришельцам, может свидетельствовать следующий факт. Земельный участок, на котором построен храм, был чудесным образом предоставлен одним местным жителем. Вот как писал об этом сам отец Варсонофий: "Житель города Рабата, знатный араб Шериф Хусейн Джебли, был женат на россиянке. Екатерина Алексеевна Джебли родилась в польской семье в Саратове, затем во время учебы в Европе познакомилась с молодым арабом и уехала в Марокко [61]. От этого брака у них родились два сына и одна дочь. Семья была сплоченная и, в ней не было недостатка ни в чем. Но часто при изобилии благ земных отсутствие здоровья печалит и не веселит сердце человека. Так случилось с Шерифом Хусейном Джебли. Он заболел каким-то недугом и долго лечился. Изверившись в лечении лекарствами, он решил позвать к себе для совещания и духовной беседы русского священника, успевшего уже познакомиться с его женой и знавшего о болезни" [62]. Придя в дом к больному, батюшка сказал: "Часто Бог болезнями и скорбями в этой жизни; стучится в наше сердце, дабы мы открыли его Ему и приняли бы Его к себе.
Вот вы решили, пригласить меня, служителя Христа-Бога к себе, и может быть, ваше решение произошло оттого, что Христос стучится в ваше сердце, откройте Ему вашего сердца двери, и Он исцелит Вас... апостол Христов Петр уверил нас, что "во всяком народе боящийся (Бога) и поступающий по правде, приятен Ему" (Деян.10:35). Больной заплакал и сказал: "Ну, вот что - прошу Вас, Вы служитель Христа, попросите Его, чтобы Он дал мне здоровье, и если Он услышит молитву Вашу, то я в долгу перед Вами не останусь" [63].
Сиди Хусейн Джебли поправился и сдержал свое слово. Он, фактически, подарил участок земли, для строительства на нем храма. "Выздоровление приписали молитвам. Возникло горячее желание вознаградить православного священника. "Мне ничего не надо, - сказал отец Варсонофий, - но если хотите сделать что-нибудь для нас, дайте нам кусочек земли для построения храма". - С радостью... сколько вам нужно? - Хоть бы 300 метров... - 300 мало, бери 500. Араб велел принести карту владений и указал, какой кусок он может отдать. Участок оказался большой: 800 метров. - Что же, хочешь ты ее у меня купить или хочешь, чтобы я его подарил?" - спросил араб. Отец Варсонофий сообразил, что дарственная запись ненадежна, наследники могут ее оспаривать, сказать, что он написал ее, будучи якобы не в своем уме... - Я хочу землю купить, - заявил отец Варсонофий. - За сколько? - За 1 франк. - Хорошо, бери за франк!" [64] В тексте купчей сказано, что подписавшийся господин Шериф Эль Хусейн Сиди Ахмет Джебли Элялями принимает цену в один франк и "признает и считает плату сию доброй и надлежащей, заплаченной в звонкой монете, имеющей ход... Продажа совершена на особом условии, что приобретатель воздвигнет на означенном участке православный храм и, что ни в коем случае названный участок не может служить ни какой другой цели" [65]. Участок, фактически подаренный арабом, составлял 850 квадратных метров земли.
Екатерина Алексеевна Джебли, несмотря на свое польское происхождение, стала усердной прихожанкой русского храма, чудесным образом построенного на земле ее мужа араба-мусульманина. До сего дня остается в силе, юридически закрепленное желание шерифа Джебли о том, чтобы на его участке находилась только русская церковь, "et ne pourra servir a d'autre usage; inscrite le 20/12/30 (vol.22 #81) (и не может использоваться с другой целью; записано 20.12.1930 г. (том 22, №81)" [66].
Рабатский настоятель был возведен из иеромонахов в сан архимандрита 31 октября 1932 г. митрополитом Евлогием, в день освящения Воскресенского храма, за первой литургией [67]. Трудами отца Варсонофия были также открыты храмы в марокканских городах: Курибге, Танжере и Касабланке, богослужения для русских совершались тогда в Фесе и Мекнесе. С 1946 г. архимандрит Варсонофий в церковных документах упоминается, как благочинный русских церквей в Алжире и Марокко [68].
После окончания второй мировой войны архимандрит Варсонофий имел желание вернуться на родину, об этом говорит прошение, которое он направил на имя митрополита Рижского и Латвийского. Следует оговориться, ведь правящим архиереем в Латвии, был Вениамин (Федченков), хорошо знакомый отцу Варсонофию. В 1947 г. владыка, вернувшись из США, получил назначение на прибалтийскую кафедру. В своем прошении батюшка, в частности просил: "...исходатайствовать у властей предержащих пропуск в город Ригу и приписать меня в Рижскую епархию на епархиальную службу по выбору Вашего Высокопреосвященства..." [69]. В это же время архимандрит Варсонофий взял советский паспорт, что было вызвано "его желанием ехать для служения родному народу" [70].
Из-за случившегося церковного раскола, вызванного переходом Касабланского прихода в Русскую Православную Церковь Заграницей, уже на заре жизни, больного и измученного старца, буквально постигли преследования со стороны карловчан. Отец Варсонофий, "глубоко страдая за тех, кто по малодушию не выдерживал "психологического террора" [71].
Подводя жизненный итог, отец Варсонофий писал в своем завещании: "В мире дух мой предаю Господу, сердцем моим служил Православной Русской Церкви и родному народу, а прах мой предайте марокканской земле" [72].
О кончине архимандрита Варсонофия сообщал его приемник архимандрит Митрофан: "Председатель Совета при Экзархате, архимандрит Николай (Еремин), получил письмо от 29 февраля, следующего содержания:
Глубокочтимый и дорогой отец Николай!
То, что ожидали еще не так скоро, совершилось; я Вам уже писал о жестоком припадке с кровоизлиянием у отца Варсонофия, после чего прошло несколько дней довольно тревожных. О. Варсонофий был очень слаб, почти все время лежал, я его исповедывал и причастил и он бодрился и пытался вставать и ходить по комнатам. В 1-30 ночи на 27 ноября он закашлялся, появилась изо рта струйка крови и, он попросил отвезти его в церковь, чтобы умереть у себя; это было исполнено, но в дороге он тихо скончался. Мы с отцом Николаем Шкариным облачили его согласно завещанию и, завернув в мантию, положили в храме на "рогознице", т.е. на циновке. Гроб привезли к вечеру. Были литии, затем парастас при многих молящихся и хоре певчих. Читалось в ночь Святое Евангелие. В 10 часов утра началась литургия, а в 11-30 отпевание, на которое прибыл по моему приглашению греческий архимандрит отец Димитрий из Касабланки. Последний принял участие в отпевании. На литургии и отпевании было очень много молящихся разных юрисдикций, православные и католики. Вышли с запрестольным крестом и хоругвями; все постороннее движение было остановлено полицейскими. Викарий католического епископа был у меня с выражением соболезнования от последнего и всего католического клира. Во французских газетах всех направлений появились сочувственные отзывы; получен ряд телеграмм и писем.