Страница 1 из 4
Авторитет и сила священных канонов
2. АВТОРИТЕТ СВЯЩЕННЫХ КАНОНОВ
А теперь мы приступаем к рассмотрению первого вопроса - об авторитете священных канонов. Из различных дискуссий церковного или же просто научно-богословского уровня известно, что разногласие в отношении священных канонов сосредоточено в вопросе их авторитетности или относительности, либо, другими словами, их временности или постоянности. Одни говорят о временном, или относительном, другие же о вечном, или абсолютном их авторитете. Этот вопрос, полагаем мы, имеет жизненно важное значение для христианина, для человека вообще. По этому пункту стоит привести замечание русского профессора отца Иоанна Мейендорфа: "Различие между абсолютным и относительным есть, как мне думается, самый неотложный из всех вопросов, с которыми придется столкнуться сегодня православным богословам... Лишь если мы обнаружим и познаем в достаточной мере Абсолютное, нам удастся надежно сориентироваться в гуще человеческих преданий и обычаев, так что мы сможем произвести требуемое разграничение и необходимую очистку".
Вопрос об абсолютном авторитете священных канонов является жизненно важным потому, что переплетается непосредственно с проблемой их правильности, с тем, насколько они выражают истину, что, в свою очередь, связано с проблемой происхождения священных канонов. Действительно ли они являются божественными заповедями или же они являются человеческими произведениями и предписаниями. Профессор Л. Филиппидис писал по этому поводу: "Правильным является Истинное, а Истинным является все то, что Бог открыл - все, что Бог желает... Все, что Бог открыл, находится перед нами - единожды данное, но навеки сохраняющее силу".
Дискуссия по указанной проблематике может долго продолжаться, но это лишь отведет наше внимание от главного вопроса и, соответственно, затруднит его решение. Поэтому согласно нашему пожеланию, высказанному в начале, вместо всяких дискуссий и доказательств, мы просто приведем здесь свидетельства самих священных канонов, или, что то же, высказывания отцов Церкви, постановлявших эти каноны.
Так, во 2-ом каноне V-VI Вселенского Собора, который представляет собой образец официальной синоптической кодификации священных канонов Церкви, мы читаем: "Прекрасным и крайнего тщания достойным признал сей святый собор и то, чтобы отныне, ко исцелению душ и ко уврачеванию страстей, тверды и ненарушимы пребывали принятые и утвержденные бывшими прежде нас святыми и блаженными отцами, а также и нам преданные, под именем святых и славных Апостолов, 85 правил (канонов)... и все прочие священные правила (каноны), изложенные от святых и блаженных отец наших... Никому да не будет позволено вышеозначенные правила изменять, или отменять, или принимать вместо предложенных правил иные, с подложными надписаниями, составленные некими людьми, дерзнувшими торгашествовать истиной. А если кто будет обличен в том, что некое правило из вышереченных покусился изменить или исказить: таковой будет повинен согласно тому правилу понести епитимью, какую оно определяет, и чрез оное врачуем будет от того, в чем преткнулся".
Также в 1-ом каноне VII Вселенского Собора мы читаем: "Принявшим священническое достоинство свидетельствами и руководством служат начертанные правила и постановления, которые охотно приемля, воспеваем с богоглаголивым Давидом, ко Господу Богу глаголя: на пути свидетельств Твоих я насладился, как во всяком богатстве... Поскольку же сие верно, и засвидетельствовано нам; то радуясь о сем, подобно тому как кто нашел бы большое сокровище, божественные правила мы с услаждением принимаем и всецелое и непоколеблемое содержим постановление сих правил".
Итак, на безусловный авторитет священных канонов указывает, во-первых, то, что сами Вселенские Соборы запрещают их искажение или изменение. По поводу этого запрещения профессор К. Муратидис пишет: "Эта... твердая уверенность вышеупомянутых Вселенских Соборов в достоверности и силе древнейших канонов, а также в недопустимости всякого отступления, нововведения или упразднения в их содержании, выражает именно то глубокое убеждение церковного Сознания в вечном авторитете и неизменяемости содержания священных Канонов, вдохновленного Святым Духом".
Исходя из того, что самими канонами запрещается их искажение, мы приходим к выводу о непогрешимости упомянутых канонов и убеждаемся, что они указывают правильный путь, что содержат в себе истину. А если бы священные каноны не давали верного направления, но содержали бы ошибочные постановления, то по какой причине было отказываться от последующих возможных исправлений? Вышеотмеченный вывод подтверждается также упомянутым выше 2-ым каноном V-VI Вселенского Собора, который гласит: "Никому да не будет позволено вышеозначенные правила изменять... или принимать вместо предложенных правил иные, с подложными надписаниями, составленные некими людьми, дерзнувшими торгашествовать истиной".
Итак, священные каноны имеют свидетельство того, что они обладают истиной. Это также следует и из того, что они имеют самосвидетельство того, что они предписаны Вселенскими Соборами при озарении и покровительстве Святого Духа, Духа истины. Так, в 1-ом каноне VII Вселенского Собора провозглашается: "... божественные правила мы принимаем с услаждением, и всецелое и непоколеблемое содержим постановление сих правил, изложенных от всехвальных Апостол, святых труб Духа, и от шести святых Вселенских Соборов, и поместно собиравшихся для издания подобных заповедей, и от святых Отцев наших. Ибо все они от единого и того же Духа быв просвечены, полезное узаконили".
Итак, VII Вселенским Собором провозглашается "более торжественным образом господствующее в церковном сознании глубочайшее убеждение касательно природы и характера божественных и святых канонов Церкви как плодов Всесвятого Духа".
В отношении вышеупомянутого самосвидетельства никто не в праве утверждать, что оно косвенно указывает на неведение Отцами истинной природы церковных законоположений или что предоставление канонами такого подтверждения ошибочно. Потому что, если на мгновение предположить, что свидетельство целого Вселенского Собора ошибочно, тогда на какую авторитетность могли бы притязать мнения каких-либо отдельных отцов Церкви или позднейших епископов и богословов? Во всяком случае, мнение Вселенского Собора не может быть опровергнуто мнением какого бы то ни было современного ученого, не приемлющего вышеуказанного самосвидетельства.
Но кроме того, вполне естественно, чтобы свидетельство этих канонов было авторитетным, и вообще достаточно логично, чтобы все постановляемые Вселенскими Соборами каноны были непогрешимыми, раз сами Вселенские Соборы, являющиеся устами Церкви, которая есть "столп и утверждение истины" - непогрешимы. Поэтому Афанасий Великий справедливо говорит в своем Послании к епископам Африки: "Слово же Господне, изреченное на Вселенском Соборе в Никее, пребывает во веки".
3. НЕКОТОРЫЕ УТОЧНЕНИЯ
А) Оросы-каноны
Однако можно было бы возразить, что все сказанное выше имеет силу для догматических решений, т.е. оросов, но не для канонов, так как не одно и то же - оросы Вселенских Соборов и их каноны. Но это мнение невозможно доказать, потому что не существует ясного разграничения между этими двумя терминами: так, "орос" часто называется "каноном" и наоборот. Великий византийский канонист Зонара специально указывает: "Орос же называется образцом и каноном". А из канонистов нового времени Д. Петракакос пишет: "Напрасно станет кто-либо искать буквальный смысл в словах "канон" и "орос", а также "догмат", особенно на протяжении первых пяти веков". И это справедливо, поскольку наряду с тем, что многие каноны имеют догматическое содержание (17, 18 I Вселенского Собора, 4, 10 14, 20, 28 IV Вселенского Собора и др.), почти все священные каноны имеют тесную связь с догматическим учением Церкви и составляют его практическое применение. Как верно подчеркивает В. Лосский, "каноны, направляющие жизнь Церкви "в ее земном аспекте", неотделимы от христианских догматов. Они - не юридические статуты в собственном смысле слова, но приложение догматов Церкви". В связи с этим весьма меткое замечание высказывает также Митрополит Сервий и Козаны Дионисий: "В Церкви теоретические и практические вопросы не существуют раздельно, как мы привыкли разделять в новейшую эпоху.