Страница 30 из 32
Вообще, предание в православной церкви служит основанием, на котором утверждаются все важнейшие установления самой церкви, источником, из которого извлекаются и развиваются подробнейшие узаконения церковные, - общим началом, по которому правила изъясняются и поверяются, и, так сказать, авторитетом, которым утверждается их обязательная сила. Такую важность священного предания мы узнаем из определений святых соборов Вселенских и поместных, которые выражались следующим образом: "Да хранятся древние обычаи, древние предания" и т.п. (I Всел. 6, 7, 13, 18; II Всел. 2, 7; III Всел. 7, 8; VI Всел. 1, 2, 13, 29, 84, 90 и мн. др.). Если же таким авторитетом пользуется предание вообще, то такой же авторитет должны иметь и апостольские правила, представляющие собой свод преданий.
Таким образом, апостольские правила имеют характер законов коренных, а правила соборов, на них основанные, имеют уже вид производных. Так, например, апостольские правила двенадцатое и тринадцатое отлученных в одной церкви запрещают принимать в других церквах; апостольское семьдесят пятое требует для обвинения духовного лица двух или трех свидетелей и при этом указывает только на слова Спасителя: "Яко при двою или трех свидетелех да станет всяк глагол" (Мф.18:16). Но собор Никейский (пр. 25) по тем же предметам основывается уже на положенных правилах. Апостольское восьмидесятое запрещает новообращенных возводить на степени священного сана и прибавляет простое рассуждение: "Ибо несправедливо еще неиспытанному быти учителем других". Никейский собор (пр. 2) такое дело выставляет уже как нарушение церковного правила. Вообще, что апостольские правила называют в церкви просто беспорядком (см. 16 Ап. пр.), то соборы и святые Отцы в свое время представляют нарушением церковных законов.
Таким образом, каноническое достоинство апостольских правил выше всякого сомнения. Мы имеем очевидное свидетельство самой практики первых трех веков, что апостольские правила в то время существовали и действовали по всей христианской церкви как всеобщие узаконения. Хотя наименование их апостольскими встречается довольно поздно: древние же соборы и Отцы называют их или просто правилами, или правилами церковными, или правилами древними, или Божественным законом; впрочем, сие обстоятельство нимало не может поколебать постоянного убеждения церкви об их апостольской важности. Ибо хотя древние святые Отцы и не называют их апостольскими, однако же полагают их в основание своих определений и смотрят на них, как на закон положительный. Притом известно, что по сим правилам соборы поверяли действия епископов и недостойных из них на основании этих правил подвергали наказаниям. Но не было примера, чтобы кто-либо из осужденных, обыкновенно употреблявших все способы к своему защищению и нередко восстававших против власти самих соборов, осмелился восстать против важности этих правил. Столь глубоко было уважение к ним и столь несомненна Божественность их происхождения. Наконец, каноническое достоинство апостольских правил решительно утверждено Вселенским Трулльским собором, который принял их в святой канон вместе с другими правилами соборов и святых Отцев.
После этого уважение к апостольским правилами совершенно утвердилось в Восточной церкви. Признавая их древнейшим по своей известности и употреблению в церкви памятником церковного законодательства, православная церковь между всеми другими церковными правилами дает им первое место; оттого во всех греческих собраниях правил церковных занимают первое место всегда правила апостольские; оттого мы видим, что наши пастыри и учители церкви, приводя различные правила в подтверждение какой-либо истины, прежде всего ссылаются на апостольские правила, а потом уже на правила соборов Никейского и т.д.
Хотя мы приписываем каноническое достоинство всем апостольским правилам, но, несмотря на это, нужно сознаться, что в праве церкви существующем или действующем сила и действие этих правил неизбежно впоследствии должны или расширяться, или ограничиваться сообразно с потребностями и обстоятельствами, но никем не могут быть ни отменены, ни заменены, т.е. они в своем составе неприкосновенны. Так поступали самые священные соборы, когда одни из них изменяли постановления других, прежде бывших соборов. И хотя Трулльский собор запрещает изменять их, говоря: "Никому да не будет позволено вышеозначенные правила изменяти, или принимати другие с подложными надписаниями составленными людьми, дерзнувшими корчемствовать истиною" (2 пр.), однако же таким запрещением он не исключает: 1) необходимость издания новых правил по нуждам церкви, как это видим на самом Трулльском соборе, который сверх прежних правил соборных и отеческих издал от себя много других новых; 2) возможность изменения некоторых прежних правил частных, или применения общих к другим временам и нуждам церкви, как опять показал тот же собор (пр. 8, 12, 16, 29); 3) но собственное его определение о том, чтобы не изменять древних правил, воспрещает главным образом изменение их в самых основаниях и сущности, их изменения вопреки общим законам и духу православной церкви, изменения по произволу мнений и страстей человеческих.
Но собор ничего не говорит о церкви всей вообще, которая с неизменными, ей принадлежащими правами, действует в усовершенствование своего благоустройства, определяет действия прежних правил в приложении к жизни христианского общества разных мест и времен и восполняет их новыми. А потому и апостольские правила, нисколько ни теряя своей канонической важности, могли быть, смотря по обстоятельствам времени, ограничиваемые последующими соборами. Таким образом, совершенно справедливо поступал Трулльский собор, когда дал другое направление пятому апостольскому правилу, постановившему безбрачие епископов. Известно, что пятое правило апостольское запрещает всем священнослужителям, не исключая епископов, изгонять от себя жен под видом благочестия: "Епископ, или пресвитер, или диакон да не изгонит своих жен под видом благочестия".
Но так как безбрачная жизнь епископа более сообразна и с высотою епископского сана, которая требует столь же высокой чистоты и совершенства жизни, - и с назначением этого сана, которое, по своей важности, обширности и трудности его обязанностей требует от епископа совершенного всецелого посвящения себя и всей жизни своей благу церкви, то Трулльский собор безбрачие епископа постановил общим постоянным правилом для всех мест и времен православной церкви; он так говорит в двенадцатом правиле: "Дошло до сведения нашего, что в Африке, в Ливии и в иных местах некоторые из предстоятелей (епископов) и по совершившемся над ними рукоположении не оставляют жити вместе с своими супругами, полагая тем претыкание и соблазн другим. Имея тщание, дабы все устрояти к пользе паствы, признали мы за благо, да не будет отныне ничего такового. Сие же глаголем не к отложению или превращению апостольского законоположения, но прилагая попечение о спасении и преуспении людей на лучшее, итак, да не попустим какого-либо нарекания на священное звание. Аще же кто усмотрен будет сие творящим, да будет извержен".
Но, остановив действие апостольского правила о браке епископов сообразно с обстоятельствами своего времени и другого возраста церкви, собор оставил во всей силе правило касательно брака прочих священнослужителей; он прямо говорит в тринадцатом правиле: "Аще кто, поступая вопреки апостольским правилам дерзнет кого-либо из священных, то есть пресвитеров, или диаконов, или иподиаконов лишать союза и общения с законною женою: да будет извержен. Подобно и аще кто, пресвитер или диакон, под видом благоговения изгонит жену свою, да будет отлучен от священнослужения, и пребывая непреклонным, да будет извержен". По-видимому, Карфагенский собор отменил совершенно пятое апостольское правило, когда определил: "Иподиаконы, священным тайнам прикасающиеся, и диаконы, и пресвитеры, и епископы по свойственному каждой из сих степеней правилу да воздерживаются от жен своих, и да будут яко не имеющие их, и аще сего не творят, да будут извержены от церковного чина" (4). Но святые Отцы Трулльского собора изъяснили его так, что в нем заповедуется священнослужителям воздержание не всегдашнее и не безусловное, а только в урочное время ( ου ου οου), сообразно общим правилам священнослужения, т.е. когда они приготовляются к совершению тайнодействия.