Страница 5 из 12
оказаться вовлеченными. И это относится ко всем нам. Это одновременно человечно
и бесчеловечно. Так что когда мы слушаем, недостаточно спрятаться за
произнесенными словами: «Спасибо, хорошо». - «Тебе что-нибудь нужно?» - «Нет,
спасибо».- «Ну ладно». Мы должны смотреть в глаза, слышать голос, пытаться
воспринять мысль, которую выдает и выражение лица, и тон голоса, идти дальше и
дальше, рисковать до конца.
Это уже созерцательный подход. Так мы освобождаемся от самосозерцания. Мы
разрушаем стены Иерихона и смотрим с тем, чтобы увидеть, слушаем с тем, чтобы
услышать. И это созерцательный подход. Этому каждый может научиться, не сходя с
места. У вас будет возможность проделывать такого рода упражнения в созерцании
каждый раз, когда кто-либо встретится вам, каждый раз, когда кто-то позвонит вам
в дверь, каждый раз, когда на улице вам встречаются люди, ничем с вами не
связанные, каждый раз, как вы пойдете в магазин. И это будет началом таких
глубин проникновения, какие вам даст Бог в ответ на вашу открытость. В идеале мы
должны научиться быть настолько свободными от себя, настолько постоянно чуткими,
чтобы воспринимать и принимать все впечатления, полученные от ближнего и от
Бога.
Образцом такого рода созерцательного подхода может служить наблюдение за
птицами. Если вы хотите наблюдать дикую природу, вы должны встать рано и быть на
месте до пробуждения природы. Вы должны устроиться в поле или в лесу очень тихо,
спокойно, растворившись в тени, так, чтобы стать совершенно незаметным, а затем
вы должны одновременно быть полностью настороженным, внимательным и живым, чтобы
ничто не могло отвлечь ваше внимание, вашу восприимчивость, и одновременно быть
до конца непредубежденным, полностью способным
воспринять все без исключения, что встретится на вашем пути, чтобы не упустить
то, что случится, из-за того, что ждете чего-то, что так и не появится.
Это постоянно приложимо к человеческим отношениям. Вы встречаете человека и
приклеиваете ему ярлык «учитель», «директриса», «епископ», «мой сосед», и как
только вы наклеиваете ярлык, ярлык заслоняет вам человека. Потому что человек не
есть то или другое из упомянутого, он чрезвычайно
сложное существо, а вы знаете только одну его грань, отмеченную вашим ярлыком; а
в нем есть еще бесконечно много граней, о которых вы даже не подозреваете.
Вот и еще одно упражнение в созерцательном подходе. Оно удивительным образом
приложимо к отношениям между мужем, женой и детьми, потому что подобно тому, что
я цитировал об Аврааме, я мог бы назвать бесчисленные семьи, где, живя бок о
бок, люди больше не смотрят друг другу в лицо; либо смотрят в лицо другому ради
того, чтобы уловить на этом лице то, что было там давным-давно или в момент
откровения, в момент открытия.
Помню, однажды в Америке я зашел в старый храм. Я просто зашел посмотреть и
увидел: сидит человек, охватив голову руками в состоянии, как мне показалось,
глубокой подавленности. Я подошел к нему, обнял за плечи и сказал: «В чем дело?»
(Это очень не по-английски, но русские - они русские, дикари). Он обернулся ко
мне и начал плакать, а потом рассказал, что женат уже двадцать пять лет, что он
священник. И он обнаружил, что больше не любит свою жену, и единственный выход
для них - расстаться. А если он расстанется с женой, то расстанется и со
священством, потому что это будет полный крах всего, во что он верил.
Мы поговорили, не очень долго, но действительно, что называется, «от сердца к
сердцу». И я посоветовал ему пойти домой, и прежде чем позвонить в дверь,
остановиться и осознать, что он ищет не девушку, на которой женился двадцать
пять лет назад, что он не станет искать черты, которые он видел некогда, и в
целом девушку, которой больше нет; он остановится и скажет себе: я звоню в дверь
незнакомой женщины. Кого я встречу? - и спросит себя, может ли он полюбить эту
женщину, которую прежде никогда не видел. Он так и сделал, и потом написал мне,
что никак не ожидал того, что случилось. Он остановился, отбросил все прежние
образы, позвонил в звонок и взглянул в лицо женщины, открывшей дверь; и влюбился
в нее. Потому что он посмотрел в лицо действительности и не отогнал ее ради
того, что когда-то было реально, но не
отвечало его ожиданиям теперь.
Это опять-таки урок и упражнение в созерцательном подходе, касающиеся и
внутрисемейных отношений, и каждого человека, встречающегося на нашем пути. Это
приложимо не только к людям, но и к Священному Писанию, и к жизни в целом. Мы
читаем Писание и находим, что оно устаревает, каждый отрывок мы читали так
часто, каждый образ привычен, - пока читаются первые слова отрывка, мы можем
пересказать почти все дальнейшее. Но устаревает не слово Божие, устаревает наша
восприимчивость. Мы не стали новыми, не дали себе возродиться при первом чтении
и потому возвращаемся ко второму прочтению немного менее восприимчивыми, немного
отяжелевшими.
Если позволительно привести образ не из Писания и не слишком богословский, я
помню. что мой дедушка любил выпить стакан вина; и однажды он сказал: «Когда я
выпью стакан вина, то становлюсь другим человеком, и этот другой человек тоже
хочет стакан вина». Не могли бы мы точно так же
поступать с Писанием? Разве не потому мы не нуждаемся «во втором стакане вина»,
что не стали другим человеком? Второй стакан вина - это многовато, но один
стакан вина каждому новому человеку - в самый раз. И поэтому существенно важно,
чтобы то, что мы читаем, стало жизнью, чтобы и молитва воплощалась в жизнь. Если
мы прочли молитву, она должна стать программой действия, а не программой,
которую мы представляем Богу выполнять за нас. Если мы прочли отрывок из Писания
и он что-то значит для нас, он должен стать жизнью, тогда он изменит нас
достаточно, чтобы этот самый отрывок в следующий раз стал абсолютно новым, также
как и в еще следующий раз. Но если мы не изменимся, то нам покажется, что это
просто повторение.
Знаете, это все равно что отправиться на прогулку за город. Смотришь на дерево
ранним утром, в полдень, на закате; дерево не меняется, и однако какое оно
разное! Объективно дерево все время одно и то же, но ваше видение совершенно
различно. Таким же образом на фоне происходящих в нас изменений слова Писания
приобретают для нас вечно обновляющееся значение. Но для этого требуется читать
внимательно, вдумчиво, то есть следует освободиться от предвзятых идей,
вникнуть: что же Бог хотел сказать, отбросить подсознательное мнение, будто Он
это так часто говорил, и какая от этого польза. Старайтесь понять очень точно,
что именно Он сказал, и относитесь к отрывкам из Писания как к письму от
любимого вам человека. Мы не вычитываем ошибки на письме, мы не читаем с красным
карандашом в руке, проставляя там и сям точки и запятые, мы не останавливаемся
на формальном смысле слов, мы читаем в словах всю душу человека, хотя слова
временами так просты и ничего не сказали бы кому-нибудь другому, но мы-то знаем,
что за ними стоит. Мы читаем письмо так, как
мы смотрим на витраж. Витраж передает нам тему; это может быть поклонение
волхвов или Воскресение; он также дает нам ощущение красоты, поскольку у него
яркие, живые цвета, прозрачные, сверкающие; но витраж также заставляет нас
думать о свете, который льется в окно и придает смысл картине; без света и
картины не было бы, только темное пятно на стене и никакой красоты.
Таким же образом мы должны научиться читать Писание, читать так, чтобы
воспринять то, что Святой Дух вложил в данный эпизод. Но чтобы достичь этого, мы
не должны набрасываться на текст, мы должны научиться сидеть и смотреть.
Смотреть, как мы смотрим на дерево на закате, как мы смотри в лицо, от которого
не можем оторвать глаз, в витражное окно, на творение великого мастера; слушать,
как мы слушаем великую музыку, которая намного превосходит нас и потому
обнимает, охватывает нас и делает нас глубже, шире, приобщает нас к богатству
мира, иначе оставшемуся бы для нас чуждым. Все это созерцательный подход. Как
это важно для человеческих отношений, и как бесконечно важно для устойчивости
наших собственных мыслей и нашего внутреннего «я». Если мы приобретем такой
подход, то ничто не поколеблет нашу жизнь, не ворвется в нее; все будет
возникать перед нами, как дар Божий нам, чтобы мы увидели и поняли; все -
человек или ситуация - будет тем, по отношению к чему мы можем быть действием