Страница 24 из 29
– Алексей Ильич, зачитаю Вам еще один вопрос: «Уважаемый Алексей Ильич, всегда рад услышать Ваши доводы на современном русском языке, а не на староцерковной тарабарщине. Что касается одной из Ваших лекций, в которой Вы вполне доходчиво сказали об успехах современной науки, я Вам ставлю большой плюс. Но беспокоюсь, что после такой лекции многие Ваши семинаристы с радостью убегут в науку, которая не стоит на месте, а всегда в поиске. Если бы Вы повторили свою лекцию первым апостолам, они бы Вас раньше Христа отослали на Голгофу», – это из письма нашего постоянного зрителя Валерия Трубицина из Санкт-Петербурга. Он задает вопрос: «Как православие относится к неандертальцам? Ведь они произошли не от Бога, а, как доказано наукой, от обезьяны. Как Вы это объясните?»
– Здесь некоторое смешение разных вещей. Наука занимается своим делом, и о том, чем она занимается, мы немножко должны знать – как писал еще Пушкин: «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», мы немножко должны быть в курсе этих вещей. Но при этом надо понимать, что наука, я говорю о естествознании, не занимается совсем проблемой Бога, проблемой смысла жизни. Более того, и это самое печальное, о чем хочется упомянуть, – наука решительно протестует против каких-то нравственных ограничений в своем исследовательском пафосе; считается, что нравственные ограничения будут препятствовать развитию науки. Это очень печально. Поэтому проводились и проводятся сейчас такие испытания, которые могут привести к самым печальным последствиям – мы видим, что экологический кризис стал самым ярким подтверждением того, что следует за таким развитием научно-технического прогресса, которое забывает о нравственной стороне человеческого существования.
А в отношении неандертальцев скажу, что ничего не доказано. Проблема происхождения человека и тех же неандертальцев остается проблемой. Уж сколько было криков и воплей о том, что нашли предков человека – от неандертальцев произошел человек; потом говорят «нет, от обезьяны»; потом «нет, от предков, общих с обезьянами, еще ниже даже». Скоро мы дойдем до крокодила или черепахи – не знаю, от кого еще. Наука не имеет ответа. Пропасть между высшими животными и человеком. Когда Чарлз Дарвин написал свое «Происхождение видов», один его закадычный друг Уоллес написал ему записочку с коварным вопросом: «А зачем обезьяне мозг философа?». Дарвин прекрасно понимал, что обезьяна стопроцентно приспособлена к этой жизни, стопроцентно; более того, она больше приспособлена, чем человек – она может пройти по канату спокойно над любой пропастью, а у человека тут же голова закружится. Действительно, зачем такой мозг нужен обезьяне? Бедный Дарвин ответил только: «Нет». А что «нет», непонятно. Но его идея была известной: большая приспособляемость к жизни. Ничего подобного, никакой приспособляемости.
Нельзя так рассуждать, из X выводить Y. Мы не знаем, откуда они. Современная наука, насколько я в курсе, утверждает, что именно человек, homo sapiens, произошел около тридцати тысяч лет тому назад. А неандертальцы... не ясно, кто это – люди или не люди, какими свойствами они обладали. По чисто внешним останкам начинать говорить о степени мышления – что за логика? Поэтому из X выводить Y нельзя.
– Алексей Ильич, часто люди ставят вопрос о необходимости таинства Исповеди перед священником, говорят, что гораздо искреннее можно покаяться дома, в домашней молитве. В чем необходимость исповеди перед священником?
– Дело в том, что сами мы очень ленивые к этому делу, к исповеди перед Богом. Молитвенные правила вычитываем, утренние или вечерние, большей частью даже без особого внимания. А так, чтобы встать на молитву и постараться вспомнить за день все свои неполадки, действительно от всей души сказать: «Господи, помилуй!» – это, к сожалению, бывает очень редко. Об этом говорят все, даже те, кто спрашивает, зачем нужна исповедь. Исповедь же необходима для того, чтобы человек немножечко собрался с самим собой. Перед исповедью надо еще раз продумать тот период, который прошел от предыдущей исповеди. Это первый момент, он собирает человека. По крайней мере, это необходимо делать. Во-вторых, тут важен психологический момент: одно дело – стоять перед Богом, Которого подчас мы мало ощущаем, Он где-то очень далеко; здесь я оказываюсь пред лицом священника, своего рода представителя Бога. И вот перед его лицом, перед лицом свидетеля я должен сказать о своих грехах. В этом предстоянии присутствует то, что называется страхом Божиим. Это имеет большое психологическое значение для человека, если он действительно хочет покаяться, а не пройти Исповедь чисто формально. Следующий момент: все то, что именуется в Церкви таинством, сопряжено с тем, что (при искреннем отношении человека к совершающемуся) ниспосылается от Бога особый дар благодати. Поэтому Церковь так настаивает на необходимости таинств.
При том, что таинства учреждены Самим Богом. Непосредственно Иисусом Христом, или через Его Церковь – это уже второстепенный вопрос. Таким образом, в таинстве Исповеди мы можем соприкоснуться душою с Богом, Который слушает нас, и, соответственно, приобрести тот настрой души, который необходим каждому христианину.
– «Духовного отца у меня нет. Обязательно ли брать благословение у священника на молитву Иисусову, чтобы читать ее в течение дня с целью покаяния, для памяти Божией?»
– Молитва Иисусова – дело не простое. Одно дело, что мы должны как можно чаще вспоминать о Боге и произносить молитву или Иисусову, или «Господи, помилуй!», или «Боже, милостив буди мне, грешному», по заповеди апостола: «непрестанно молитесь». Это необходимо каждому, и здесь не требуется никакого духовника, потому что это заповедь, заповедь Божия. И совсем другое дело, когда человек вдруг говорит: «Я буду заниматься молитвой Иисусовой». Вот здесь надо быть в высшей степени осторожным – представляете, «я буду заниматься едой». Как мы иногда смотрим на молитву Иисусову? И все, кто начинал именно «заниматься» молитвой Иисусовой, начинали отсчитывать, сколько там сотен, тысяч раз прочитал. Здесь были редчайшие исключения, но без опытного духовника люди часто впадали в глубокие духовные бедствия. Поэтому такой ответ на этот вопрос: молиться надо как можно чаще, лучше всего краткой молитвой, в том числе Иисусовой. А чтобы заниматься молитвой, надо быть крайне осторожным. Потому что тогда от людей так и прет всякая дрянь: «Я занимаюсь молитвой Иисусовой». Я встречался с такими людьми – это очень опасное явление. Поэтому кто хочет уже серьезно посвятить свою жизнь молитве Иисусовой, чтобы приобрести некоторый навык, здесь обязательно требуется совет опытного человека.
– Где сказано, что молитву нужно произносить «с вниманием, благоговением, покаянием», а не «быстро»?
– Об этом многократно пишет святитель Игнатий (Брянчанинов). Но дело не только в нем, хотя, кажется, его авторитета в данном вопросе более чем достаточно. Если вы обратитесь к его творениям, то увидите у него постоянные ссылки на святых отцов. То есть это он говорит не просто от себя, не только от своего ума, не просто от своего опыта, но в данном случае он еще передает опыт и учение святых отцов – это разбросано всюду у святых отцов. Кто интересуется, может почитать хотя бы «О молитве Иисусовой» Игнатия (Брянчанинова), и вы там увидите многие важные подробности, относящиеся к этому вопросу, и ссылки на святых отцов.
– Алексей Ильич, некоторые пастыри пользуются фразой: «Можно досмиряться так, что и лукавому поклониться» – бывает ли неправильное смирение?
– Нет такой доброй вещи, которую нельзя извратить. В данном случае нужно понимать, что такое смирение. И если мы поймем, что оно есть, тогда мы сможем отсеять, как шелуху, все то, что именуется смиренничанием или ложным смирением, и т.д. Что такое смирение, о котором говорят святые отцы и которое является необходимым состоянием души каждого христианина? Святые отцы в данном случае постоянно обращают внимание на слова Христа: «Блаженны нищие духом…», то есть осознающие свою нищету в духовной жизни. Нищету в делании добра не в смысле какой-то благотворительности, а в делании молитвы, в борьбе с помыслами, в борьбе со своими желаниями, в отношениях с людьми. Вот это нищета духовная, которую человек приобретает только при условии, о котором пишет преподобный Симеон Новый Богослов. Он говорит о том, что тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи, этой нищете духовной, то есть понуждение себя к жизни по Евангелию открывает ему его нищету: оказывается, мы не можем не раздражаться, не можем не осуждать, не можем не празднословить. Каждый из нас только коснется немножко – и увидит, что ничего не может. А если что-то и сделает, кажется, доброе, то тут же приходит тщеславие, а то и всякие недобрые вещи, которые приходят в нашу душу.