Страница 21 из 23
Отрочество должно быть периодом усвоения, укрепления нравственной самостоятельности, нравственной ответственности, а это дается только опытом. И единственной помощью в процессе приобретения этого опыта могут быть проявления доверия, сочувствия, внимания, понимания со стороны родителей или старшего друга. Подросткам нужна свобода, но нужна и уверенность, что за ними кто–то стоит, что они не одни.
Какое же место должна занимать семейная дисциплина, семейные правила поведения, такие, как правила о возвращении домой к определенному времени, об исполнении определенных обязанностей и т. п.? Мне кажется, что правил должно быть немного, но они должны быть твердыми. Конечно, подростки возмущаются ими — это естественно, но для них очень важно, что правила есть, что есть какой–то уклад и порядок. Мне часто представляется душевная жизнь подростка как состояние человека, старающегося найти дорогу в темном помещении. И если он натыкается на твердые предметы, столы, стулья, даже если при этом ушибается, ему все–таки легче найти дорогу, чем если бы все предметы вокруг были мягкие, бесформенные. Только надо помнить, что нельзя предписывать чувств. Нельзя требовать, чтобы то, что вдохновляет нас, что нам кажется трогательным или красивым, вызывало бы те же чувства у наших детей.
Нам надо помнить, что наши подростки ощущают себя такими, каковы они есть сейчас, т. е. почти взрослыми. Родители же видят в своих детях и тех, кто они сейчас, и тех, кем они были несколько лет тому назад, или даже совсем маленькими. Невольно возникает конфликт между представлением подростка о себе и представлением о нем его родителей.
Огромное значение для подростка имеет среда сверстников. Оказаться «чужим», «другим» среди товарищей — самое тяжелое переживание. Быть «принятым в компанию» кажется самым важным достижением. Если все носят джинсы, должен иметь джинсы и я; если все курят, должен курить и я; если все пьют, должен пить и я.
В атмосфере бездумного подражания товарищам, неуверенности в себе, критического отношения к авторитету родителей и недостаточного интеллектуального багажа, чтобы разобраться во всех этих противоречиях, просыпается в подростках новое чувство, новая готовность к любви. Романы и ухаживания среди подростков часто принимают странные, как будто очень неромантические формы. От застенчивости, от неумения они бывают грубы и неуклюжи, но все же это любовь, первая любовь в жизни человека. Дети любят родителей, но это любовь совсем иного рода. Влюбленность же, любовь к сверстнице или сверстнику и волнует, и смущает подростка. Ничто из его прошлого опыта отношений с людьми не учит его, как себя вести в этом новом для него мире. Каких правил держаться? Что хорошо? Что плохо? Что позволительно, а что непозволительно? Что именно мне в этом мальчике или этой девочке нравится? Чего я хочу в наших отношениях?
Никакими рассуждениями, никакими нотациями не поможешь подростку разобраться в этой своей влюбленности. Никто не может научить его любви. Хорошо, если на заре юношества у него есть какое–то понятие о том, что такое настоящая любовь, — из книг, из тех отношений, которые он видел в семье, в жизни. Но разобраться в этом ему надо самому. Слава Богу, если у подростка остается возможность общения с понимающими, любящими, терпеливыми родителями или взрослыми друзьями. Но нельзя навязывать откровенных разговоров, нельзя требовать откровенности. Нужно уметь слушать, «принимать сигнал», даже если смысл этих сигналов — «Не спрашивай меня», «Не говори сейчас со мной». Нужно уметь молчать и все–таки быть внимательным.
Перед родителями подростков стоит трудная, двойная задача: понять, принять, что взрослеющие дети должны отойти от них, должны стать самостоятельными, возможно — совсем другими, чем это представляли себе родители. Это законно, нормально и правильно. В то же время семья должна дать подростку опыт существования, семейного уклада, порядка, определенных принципов и правил. Даже если подростки бунтуют, надо, чтобы было против чего бунтовать, чтобы была стена, о которую можно ушибиться, но к которой в минуту нужды можно и прислониться, ища опоры.
3.24 ОТНОШЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ К ПРОСТУПКАМ ИХ ДЕТЕЙ
Как относиться к проступкам наших детей? Как труден и запутан этот вопрос. Иногда мы склонны слишком легко оправдывать наших детей: «Виноваты другие», «Он от них научился». Мы не уверены в том, какие требования мы должны предъявлять своим детям. Можно ли им все прощать? Надо ли, чтобы всякий проступок нес с собой наказание? За что нужно, а за что нельзя наказывать? Когда детские проступки превращаются в грех? И как нам, родителям, относиться к грехам наших подрастающих и взрослых детей?
Постараемся разобраться в этом сложном вопросе, хотя мы и сознаем нашу собственную ограниченность и неспособность найти идеальное решение.
Для духовно здорового развития в детстве необходима атмосфера порядка и дисциплины. В это входят определенный распорядок времени, труда и развлечений, исполнение известных обязанностей, вежливость, правдивость, ответственность за то или другое дело. Такое дисциплинированное детство, проникнутое любовью к детям, внимательностью и пониманием, дает прочную основу развитию душевной жизни человека.
Вне семьи, в яслях, в детском саду, в школе ребенок попадает в атмосферу известной дисциплины, но это дисциплина другого рода, дисциплина общественная. Ее нравственные ценности заключаются в том, «как соблюдать очередь», «как делать все вовремя», «как не портить вещи, не мешать другим, слушаться указаний, делать все, как указано». Такая дисциплина направлена на то, чтобы жизнь коллектива шла гладко. Семейная же дисциплина, особенно в христианской семье, основана на любви и на воспитании в детях способности любить и быть внимательными к другим. Нравственные ценности, внушаемые детям в христианской семье, это — не огорчать, не делать больно другому, говорить правду, жалеть, признавать свою вину, просить прощения, прощать и т. п. Разница в отношении к проступкам детей со стороны родителей и со стороны общественных учреждений состоит именно в том, что отношение родителей к каждому отдельному ребенку должно быть проникнуто любовью к нему такому, каков он есть. Любовь не баловство, любовь должна быть правдива и требовательна, но она должна быть внимательна и включать в себя понимание, желание понять, почему ребенок ведет себя так, а не иначе, грубит или не слушается, лжет. По словам апостола Павла в первом послании к коринфянам, «любовь не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».
Семейная дисциплина основана на вере в каждое отдельное человеческое существо, а общественная дисциплина — на пользе и нуждах коллектива. Эти два вида дисциплины могут не противоречить друг другу, но они затрагивают разные области душевной жизни ребенка.
Дети наши растут, делаются подростками, взрослеют… В более сознательном возрасте понятия «непослушание», «нарушение правил поведения» перерождаются в христианском сознании в понятие греха. Грех связан с сознательным выбором между тем, что есть «зло», и тем, что есть «добро». Если детское послушание, детская дисциплинированность не вырастают в нравственную сознательность, в совестливость, все наши старания хорошо нравственно воспитать наших детей оказываются напрасными. Беда, если человек входит во взрослую жизнь, не зная, не понимая и не ощущая на своем собственном, личном опыте таких понятий, как «грех», «раскаяние», «покаяние», «прощение».
Грех всегда есть разрыв отношений. Это разрыв отношений с Богом — любви к Богу, послушания воле Божьей, обращения к Богу за Его благодатной помощью. Это разрыв отношений с людьми — нелюбовь, равнодушие, непонимание, враждебность, антипатия. И наконец, грех есть разрыв в самой личности человека — неприятие самого себя, неуважение к самому себе, к своим способностям и качествам, незнание самого себя.
Конечно, все мы грешим. Грешат и наши дети. Но христианская вера дает нам способность признать наш грех грехом, почувствовать, что грех — зло, а не добро. Слово «грех» по–гречески значит «промах», т. е. промахнуться, не попасть в цель. Мы не можем воспитать наших детей так, чтобы они не делали промахов, и нет таких педагогических рецептов, которые бы обеспечивали безгрешность или святость. Пока дети были малы, их нравственность была проста: если они были «плохие», их бранили, наказывали; если они были «хорошие» — их хвалили. Но с возрастом в их жизнь входят и понятие, и опыт греха, и от греха родители их уберечь не могут. С грехом человек может бороться только сам. Верующие родители могут сделать только одно (и в этом их великая ответственность) — дать детям почувствовать — и не на словах только, а на личном опыте, — что есть добро, святость, любовь, благодатное участие Божье в нашей жизни. Будет у наших детей такой опыт — они смогут осознать отрыв свой от этих ценностей как грех. Признать грех грехом и есть начало раскаяния, начало покаяния, а следовательно и начало исцеления от греха.