Страница 65 из 133
Проповедь против идолопоклонства — самая длинная во всей книге, что может служить показателем значения, придававшегося этой теме. В ней подчеркиваются не только магические ассоциации в поклонении изображениям, но также (как в эпиграфе к этой главе) и ее обращенность к народу. Эта проповедь даже цитировала Второзаконие (7.5-6), что могло звучать как побуждение к общественным акциям: “Жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, и рощи их вырубите, и истуканы их сожгите огнем: ибо ты народ святый у Господа, Бога твоего”[1225]. Искушение идолопоклонства должно быть устранено, и необходима проповедь для борьбы с ним; последнее положение особенно подчеркивалось. Идолопоклонство — это духовный разврат, оскорбление Бога, говорили Дод и Кливер, соглашавшиеся, что “человеческая природа склонна к идолопоклонству”[1226]. Ричард Сиббс также признавал, что “по естеству своему все люди — идолопоклонники до обращения”. Все паписты — идолопоклонники, правомерно приравниваемые к язычникам: к ним не должно проявлять терпимости[1227] .
Протестантизм, как и ислам, заново свидетельствовал об утверждении монотеизма, хотя протестанты были менее терпимы, чем их мусульманские современники. Пресвитерианская дисциплина была рассчитана на то, чтобы удержать от этого греха. “Они так дружно впали в склонность...” к разрушенному прежде идолопоклонству... “или думали, что оно не так уж плохо, как они прежде считали”, — эти слова Бринсли подразумевали, что относиться к Англии его дней следует так же, как к Иудее, идолопоклонство которой, прогневив Господа, ускорило пленение. Цитируя Иеремию (2.2-3 и 20.11), Бринсли подчеркивал, что “Господь сейчас ненавидит идолопоклонство так же, как и тогда”. Но Англия была не больше очищена от идолопоклонства, чем Иерусалим перед пленением[1228]. Та легкость, с которой многие англичане “отуземились” в Ирландии и Северной Америке[1229], может свидетельствовать о распространенности пережитков язычества в народе, а также об отсутствии дисциплины в повседневной жизни (см. четвертый эпиграф к этой главе).
Политические последствия связывания папизма с идолопоклонством были ясны: любая слабость или склонность к папизму должны быть ненавистны Богу. Оправданно, утверждал Милтон, ненавидеть врагов Бога и церкви и бороться против них. Он прямо сравнивал католицизм с ветхозаветным идолопоклонством в своем сонете о недавней резне в Пьемонте. Вальденсы сохраняли свою веру на протяжении всего средневековья, “когда наши отцы поклонялись пням и камням”[1230]. Мы никогда не должны забывать о беспокойстве, которое чувствовали перед 1640 г. большинство образованных протестантов, когда слышали призывы к необразованному населению поклоняться изображениям и идолам.
Были и другие беспокойства. К концу правления Елизаветы Энтони Джилби опасался, что англичане не покаялись должным образом за свое уклонение в папизм при Марии [Кровавой]; в результате они все еще подлежали божественному осуждению. “Наша религия все еще не приведена к полному совершенству за эти 32 года”. “Многие все еще носят идолов в своих сердцах”[1231]. Джилби повторял — почти наверняка непреднамеренно — трактат Нокса “Краткое увещевание к Англии” (январь 1559), в котором тот говорил англичанам, что все, кто не покаялся непритворно в своем косвенном участии в гонениях, учиненных Марией, были сами идолопоклонниками и убийцами. Они должны были “из последних своих сил сопротивляться этому нечестию с самого начала”. “Все согласились на жестокие убийства, поскольку... никто не открыл рта, чтобы пожаловаться на несправедливость, жестокость и убийство”. Утверждение, что народ мог считаться ответственным перед Богом за действия своих правителей, содержало многозначительные намеки[1232].
В 1538 г. один лондонский торговец шелком и бархатом надеялся, что Генрих VIII получит “то же благословение, что и царь Иосия” за устранение всех изображений[1233]. Более правомерно Эдуард VI часто ассоциировался с Иосией. Ни одно из многих мест в Ветхом Завете, где рассказывалось об убийстве идолопоклонников, ни в коей мере не беспокоило составителей Женевских примечаний: все одобрялось. “Там, где правит тиран и идолопоклонник, — говорится в примечании к 2 Пар. 23.21, — не может быть покоя”. Епископ Бэбингтон в своем комментарии на Исход подчеркивал особую гнусность идолопоклонства, “ужасного преступления” и “нестерпимого греха”, который должен наказываться смертью[1234]. Наиболее популярные Дод и Кливер заявляли как об откровении, что Иеровоам узаконил “заразу идолов”[1235]. Джозеф Холл был несколько обеспокоен тем, что Ииуй потребовал голов семидесяти сыновей Ахава (4 Цар. 10). “Какойнибудь плотский глаз... станет таять от сострадания”. Но будущий епископ утешился размышлением о том, что “никто из них не умер до того, как они заразились ужасным идолопоклонством”. Это “наше невежество” готово “ошибочно принять... святую суровость Бога в отмщении греха... за жестокость”. Престон считал, что чума 1625 г. была наказанием за “предрассудки и идолопоклонство народа”[1236].
В 1628 г., когда католики, казалось, выигрывали Тридцатилетнюю войну, сэр Роберт Харли заявил в палате общин, что идолопоклонство должно быть добавлено к списку болезней королевства, который следует представить королю. Соревнуясь с Генри Шерфилдом, который прославился иконоборчеством в Солсбери, Харли в 1641 г. разбил окна приходской церкви Лейнтуордайна, патроном которой он являлся: “и разбил малое стекло молотком, и бросил его в [реку] Тим, в подражание Царю Асе (2 Пар. 15.16)”. Он сломал крест в Уингморе, другом приходе, патроном которого также являлся[1237].
В 1639 г. один пасквилянт метко суммировал единство религиозной и конституционной оппозиции, когда сказал, что “корабельные деньги” были нужны для установления идолопоклонства[1238]. В январе 1641 г., когда обсуждался первый проект билля о регулировании власти епископов, палате общин было предложено назначить комиссаров для надзора за тем, чтобы “изображения и идолы были окончательно убраны”. Сэр Саймондс Д’Юэс хотел “закона об отмене всякого идолопоклонства”[1239]. Великая ремонстрация в ноябре того же года предавала проклятию епископов за введение идолопоклонства. “Поклонение алтарю есть идолопоклонство”, — сказал Пим во время дебатов. Первой рекомендацией Вестминстерской ассамблеи богословов на ее первой сессии 1 июля 1643 г. было, чтобы “все памятники идолопоклонства и суеверия, но особенно вся организация и практика папизма” были окончательно отменены[1240].
Обвинения в идолопоклонстве встречаются особенно часто в проповедях по случаю поста в 1640-42 гг. Стивен Маршалл, перечисляя грехи нации в декабре 1641 г., на первое место ставит идолопоклонство. “Бог знает, и вы [члены парламента] знаете, что мы имеем не только изобилие идолопоклонников-папистов, которые горделивы, высокомерны и дерзки, но и изобилие папистского идолопоклоннического духа”. Магистраты “дерзают не выступать против идолопоклонства”. Он призывал членов парламента соревноваться с Иосией[1241]. Корнелиус Бёрджес 30 марта 1642 г. объявил идолопоклонство “особым грехом, чрезвычайно омерзительным”[1242]. В июне 1643 г. Герберт Палмер осуждал “странную теплохладность в нас, позволяющую нам терпеть таких врагов Бога”, как “идолопоклонники-паписты, предатели по отношению к нашему королевству”, а также по отношению к Богу. “Путем уступчивости идолам и идопоклонству”, утверждал Джон Стрикленд в день Гая Фоукса в 1644 г., сторонники Лода “подошли к тому, чтобы изгнать Бога” из Англии[1243]. Джон Коттон в 1642 г. извлек острые для Британии выводы из Песни песней (гл. 1): “Если Соломон поставит других богов, Бог поставит чужеземных князей в его царстве”[1244] . Роджер Уильямс в трактате “Кровавый принцип гонений” (1644) писал, что идолопоклонство и суеверие создали “первую гору вопиющей вины, лежащей тяжелым бременем на спинах всех христиан” в Англии[1245].
Отсюда сожжение Книги общих молитв солдатами парламентской армии, так как она стала “самым отвратительным идолом в той земле”[1246]. Бэйли ссылался на “великого идола Англии — Богослужебную книгу”; Джеймс Парнелл пошел еще дальше, говоря об “идолизации буквы Библии”[1247] .