Страница 66 из 133
По мере того как уменьшалось физическое поклонение идолам и изображениям, развивалась концепция метафорического идолопоклонства. Оно стало внешним символом, подобно антихристу или нормандскому игу, применимым к различным образам поведения. Маршалл требовал, чтобы идолопоклонство наказывалось вместе с “гнусным богохульством” как фундаментальное заблуждение[1248]. Престон приравнивал алчность к идолопоклонству, как делал ап. Павел в посланиях к Ефесянам (5.5) и Колоссянам (3.5); и добавлял сурово, что “наслаждение удовольствием, и весельем, и высоким состоянием” — это эквивалент идолопоклонства[1249]. “В идолопоклонстве и напрасной уверенности в людях содержатся все другие грехи”, — сказал Эбдиас Эштон в конце правления Елизаветы[1250]. Апокрифическая книга Премудрости Соломона говорит, что “создание идолов было началом, и причиной, и концом всякого зла” (14.11, 26). Жадность, ростовщичество и грабительская арендная плата, взимаемая лендлордами, может расцениваться как идолопоклонство[1251]. Сиббс думал, что “обычно идолом народа является его король... Они боятся его больше, чем Бога”[1252], — это другая тема, которую Милтон будет развивать в “Иконоборце”. В трактате “О христианском учении” он писал, что идолопоклонство — единственная ересь, которая может быть запрещена властями[1253]. Фуллер соглашался в 1655 г., что “идолопоклонство нельзя разрешать ни на минуту...
Все, кто имеет власть, имеют право уничтожить его”[1254]. Джозеф Салмон в 1639 г. говорил о парламенте как об идоле[1255]. Человеческая ученость может превратиться в идола, говорили и баптист Роберт Пернелл, и антитринитарий Джон Фрай в том же году, предвосхищая Милтона в “Возвращенном рае”. Томас Тэйни думал, что Библия стала идолом[1256] .
Милтон уже заявлял, что идолопоклонство является достаточным основанием для развода[1257]. Он убивает сразу несколько зайцев, когда в “Потерянном рае” говорит, что Соломон был совращен к идолопоклонству своей женой (I. 402, 444-6). Может быть идолопоклонство и в браке: “Никогда не было страсти более пылкой и менее идолопоклоннической”, — писала Люси Хатчинсон о своем муже с явным намеком на Карла и ГенриеттуМарию[1258]. Джон Тейлор, поэт, нападал на галантного идолопоклонника, “пустоголового на коленях”, пьющего за здоровье “отсутствующей шлюхи”[1259]. Эта ирония относилась к людям, подобным Николасу Хуксу, который пел:
Я папист, усердный, строгий, точный,
А Аманда — святая, из которой я делаю идола[1260].
Кэрью заявлял, что честь является идолом[1261].
Филистимские аристократы в “Самсоне-борце” были “пьяны идолопоклонством” так же, как и вином[1262]. В “Иконоборце” Милтон говорил о “гражданском виде идолопоклонства и превращении в идолов королей”, к чему “народ... зачастую бывает склонен”. В частности, они “готовы пасть ниц и воздавать хвалы изображению и памяти об этом человеке [Карле I], который применил более хитроумные уловки для того, чтобы подточить наши свободы и превратить тиранию в искусство, нежели любой другой британский король до него”. “Его превращенная в идол книга” “Царственный образ” завоевала “ничего не стоящее одобрение непостоянной, неразумной и безумно любящей изображения черни”. Карл сравнивал себя не только с Иовом, Самсоном, Давидом и Соломоном, но даже с Иисусом Христом[1263]. Милтон чувствовал, что для душевного здоровья англичан очень важно постичь всю лживость “Царственного образа”[1264]. В 1656 г. один из радикальных людей Пятой монархии, Уильям Эспинуолл, думал, что смертный приговор должен быть введен за идолопоклонство, богохульство и профанацию субботы; бичевание должно служить наказанием за то, что он расценивал как относительно менее серьезные преступления, такие, как изнасилование[1265]. В следующем году Роджер Крэб заявил, что суббота превратилась в идола; то же произошло с “домами из камня”[1266]. Джордж Уизер после реставрации подчинился восстановленной епископальной церкви.
Но вскоре он нашел, что “люди сотворили таких кумиров из своей дисциплины и формальностей”, что он не может ограничить свою “веру или практику” ни одним [религиозным] обществом[1267]. Милтон и полковник Хатчинсон соглашались с ним. Уильям Дьюсбери в мрачном 1660 г. утешал себя размышлениями о том, что Бог вскоре сокрушит “все идолопоклонство на земле”[1268].
Страх перед идолопоклонством в Англии до 1640 г. добавлял тревоги по поводу политики Лода; после 1640 г. это сделало возможным отторжение роялистов как “антихристовой армии”. В ветхозаветной атмосфере, которая тогда преобладала, недостаток уверенности в преданности народа протестантизму вел к приравниванию идолопоклонства к народному ведовству и суеверию, а также к папизму. С другой стороны, красноречивые обвинения католиков в палате общин не исключали дружеских отношений между членами парламента и их римско-католическими соседями. Антикатолицизм с одной точки зрения был связан со страхом перед населением; с другой — это был скорее вопрос внешней политики, чем теологии; мишенью нападок были придворные паписты. Высокая культура барокко была привлекательной не только для Карла I и графа Арандела, но и для Милтона и других протестантов, которые ездили в Италию, для чего тогда многие английские джентльмены были достаточно богаты. Но Италия оставалась домом старого Ника Маккиавелли, а также папистского идолопоклонства. Этот сложный набор социальных факторов не позволяет думать об антикатолицизме только в религиозном плане.
Джон Моррилл говорит о периоде, предшествовавшем гражданской войне: “Пока мы не осознаем горечь этих лет и чувство, что протестантское дело и потому Бог преданы, нельзя будет понять высвобождения подавленной энергии в начале сороковых”. Он исследовал историю Уильяма Доусинга, который терпеть не мог идолопоклонства задолго до того, как был назначен снести его памятники в Кембриджшире и Саффолке. Доусинг действовал с осторожностью, только в соответствии с библейскими и парламентскими предписаниями[1269].
9. Избранная страна, избранный народ
О Господи Боже, спаси твой избранный народ Англии.
Молитва, приписывавшаяся Эдуарду VI в 1553 г., цит. по J.N. King, English Reformation Literature: The Tudor Origins of the Protestant Tradition (Princeton U.P., 2), p. 410
Локрайн:
Ибо могущественный Юпитер, высший царь небес, Который руководит стечением метеоров И правит движением небесной лазури,
Всегда сражается за безопасность британцев.
The Lamentable Tragedie of Locrine, the eldest son of King Brutus (1595), in The Shakespeare Apocrypha (ed. C.F. Tucker Brooke, Oxford U.P., 1908), Act V, sc. i
Благочестивая часть нации — это национальная церковь.
Francis Cheynell to the House of Commons, 31 May 1643, FS, VI, p. 136
I
Нам нет нужды вдаваться в пререкания о том, думали ли об Англии как о “той самой” или “одной из” избранных наций. Этот вопрос кажется мне поставленным неверно. Англичане в исследуемый нами период в принципе не мыслили в понятиях национальных государств. Избранный народ евреи в течение большей части своей истории состояли из двух царств. Англия и Шотландия часто сравнивались с Израилем и Иудеей. Протестанты на континенте — в республиках ли Швейцарии или Нидерландов, в королевствах ли Дании и Швеции, или как группы меньшинств во Франции или Германии — были более чем политическими союзниками. Они были братьями, по отношению к которым следовало проявлять солидарность. Писавшие для англичан протестантские писатели выказывали тем самым Божие расположение к их стране. Это было не предъявлением исключительных требований по отношению к Англии, а скорее частью резких обличений англичан за то, что они не смогли выказать долженствующую благодарность за Божие расположение. Многие протестанты думали, что внутри недостаточно протестантской английской государственной церкви существуют некоторые избранные люди[1270].
Уиклиф был утренней звездой Реформации для Фоукса и его последователей, хотя последователи Уиклифа в течение долгого времени были гонимым меньшинством. Уиклиф породил Гуса, который в свою очередь породил Лютера. Бог дал откровение, по словам Милтона, “согласно своему обычаю, сначала своим англичанам”[1271]. Генрих VIII был первым значительным сувереном, который порвал с Римом по его собственным, не вполне теологическим причинам. Ранние протестантские пропагандисты уподобляли Генриха VIII и Эдуарда VI доброму царю Иосии, разбившему идолов. Когда при Марии последовали гонения, эпохальное сопротивление мучеников, шедшее преимущественно со стороны простого народа, создало незабываемую легенду. За восстановлением протестантизма при Елизавете последовали новые знаки божественного благоволения, как, например, поражение испанской Армады, неожиданно мирное вступление на престол Якова I в 1603 г. и союз протестантских корон, провал Порохового заговора. Ранняя сепаратистская “тайная церковь” Ричарда Фитца в 1567-8 гг. видела в Англии Израиль, к которому благоволил Бог[1272]. Идея, что Англия была одной из избранных наций, легко пришла к англичанам.