Страница 210 из 239
Между прочим, был такой случай. Одна сестра женского монастыря лежала в больнице и заведующий отделением, который принимал большое участие в ее здоровье, пытался ее убедить, что Церковь не нужна и Православие неправильно. А так как она особенно книг не читала и могла только петь (она была певчая), то позвонила мне в растерянности оттого, что ему не ответила и теперь ее упрекала совесть, что надо было что-то сказать. Я ей посоветовал пойти к нему в кабинет и спеть духовные стихи о Православии. Человеком она была простым, излишней стыдливости у нее не было, она пошла и ка-ак запела! Голос у нее был выдающийся, мощный, врач сидел ошарашенный, и после этого уже ничего не возражал.
Вопрос. Нужно ли книги конспектировать, как-то отмечать понравившиеся места?
Ответ. Когда мы конспектируем, мы выбираем то, что нам нравится. Но это не значит, что оно нам и полезно, - может, оно просто льстит нашему неправильному мнению или даже нашим страстям. Я сам в молодости это на себе испытал: мне нравилось выписывать изречения Исаака Сирина о возвышенном делании, о любви, а на самом деле эти изречения были тогда для меня неуместны, преждевременны. Поэтому делать выписки можно в том случае, если человек не имеет возможности книгой постоянно пользоваться: допустим, взял ее в библиотеке, выписал, что мог, и отдал, но и тут могут быть ошибки, о которых я сказал. А зачем это нам - не знаю. Мне известна одна раба Божия, которая выписывает изречения, вешает их на стенку, а потом меняет. Посмотришь на эти изречения, потом на нее - и думаешь: какое они имеют к ней отношение? По изречениям она какая-то отшельница, а на деле ничего этого и близко не исполняет, собой совершенно не владеет, может нагрубить, обидеть, молится только если хорошо выспится и ей будет совсем нечего делать. Сейчас, правда, она эти изречения не записывает, а запоминает: изменилась в лучшую сторону, но толк-то какой? В общем, так делать не нужно, это опасно.
Вопрос. Батюшка, Спаситель сказал, что всякий книжник из сокровища сердца своего износит ветхое и новое. Правильно ли я Вас понял, что ветхое в борьбе с греховными помыслами связано с Ветхим Заветом?
Ответ. Нет, я сказал, что есть два понимания этих слов. Одно - простое, что новое - это Новый Завет, а ветхое - Ветхий Завет; другое - более глубокое, таинственное, нравственное понимание, что ветхое и новое - это борьба со страстями, учение о вечной жизни. Отождествлять их ни в коем случае нельзя.
Вопрос. Блаженный Феофилакт Болгарский пишет, что у ветхозаветных пророков были не внешние видения, а умозрительные откровения во время молитвы. С пришествием же в мир Спасителя, после Его крестной смерти, пришла новая благодать, и подвижники, молясь, сподоблялись видений созерцательных. Как Вы считаете, это одно и то же с видениями пророческими?
Ответ. О том, что благодать сейчас большая, чем была у пророков в ветхозаветные времена, говорит и преподобный Макарий Великий. Конечно, имеются в виду не такие нерадивые христиане, как мы, а истинные подвижники. Я думаю, что умозрительность видений пророков не означает, что это были мечты. "Умозрительно" можно понимать, наверное, как "невещественно", то есть видения не были чем-то материальным, но давались как бы извне, подвижники времен Ветхого Завета созерцали их, так сказать, со стороны. В новозаветное же время, после пришествия в мир Спасителя, человек получил возможность созерцать славу Пресвятой Троицы, достигать высочайшего Богообщения и соединяться с Богом. Для ветхозаветных подвижников это являлось почти невозможным: например, в ответ на просьбу праведника Моисея увидеть Бога, ему было сказано: "Ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо" (Исх.33:23). Пророк Илия увидел Бога только в веянии тихого ветра. А ведь это были пророки величайшие, имевшие у Бога необыкновенное дерзновение! Подвижники же новозаветного времени рассуждают уже о Богообщении, для них восхищение ума, пребывание его в Боге, является целью подвига, как говорят об этом Максим Исповедник, Макарий Великий и многие другие святые - почти все, кто описывал высочайшие духовные состояния.
В этом смысле можно сказать, что православные подвижники выше, чем ветхозаветные пророки, да и вообще всякий православный христианин имеет возможность стать выше. Тем печальнее и плачевнее наше состояние: мы потенциально выше, а в действительности - ниже, судя по тому, что мы имеем практически. Мы не реализуем то, что нам даровано в таинствах Крещения, Миропомазания и в особенности в таинстве Евхаристии.
Вопрос. То есть подвижники созерцают Бога в сердце?
Ответ. Разницы, где они Его созерцают, нет. Вы судите по состоянию новоначального, берете его как мерило. Школьник тоже думает, что если кто-то не умеет решать простейшие примеры, то он уже ни к чему не годен. А люди решают не школьные задачки, а серьезные жизненные задачи. Созерцание Божественной Славы в лучшем случае лишь начинается в сердце, но это не значит, что все только там и происходит. Если подвижники восхищались умом, так что их тело пребывало без движения, в оцепенении по несколько дней, то разве это происходило только в сердце? Арсений Великий, когда стоял на молитве, был весь огненным, лицо Серафима Саровского, когда он беседовал с Мотовиловым, просияло как солнце - это что, тоже совершалось лишь в сердце?!
Вопрос. Я имел в виду, что у ветхозаветных пророков сердце не было очищено божественной благодатью, то есть у них не было такого восхождения, как у православных подвижников, ведь всякое созерцание начинается через сердечную молитву.
Ответ. Нужно помнить, что сердце очищается Таинствами, поэтому, конечно, ветхозаветные праведники не имели того, что имеем мы. Однако мы всего этого не реализуем, не приводим в действие, а такие подвижники, как Макарий Великий, Антоний Великий, это делали, и поэтому по переживаниям в Богообщении они были в действительности выше древних пророков. Не по тому, какую роль они сыграли в деле спасения всего человечества, а по непосредственным, индивидуальным переживаниям. Если же рассматривать их как орудия Промысла Божия, то, конечно, мы не можем говорить, что Макарий Великий, например, выше, чем пророки Моисей или Исаия, - понятно, что это абсурд.
Вопрос. То есть для ветхозаветных пророков сердечная молитва была невозможна?
Ответ. Наверное, так. Григорий Палама говорит, что Божия Матерь, пребывая во Святая Святых, явилась изобретательницей и возобновительницей умного делания. Отсюда можно сделать вывод, что до пришествия Спасителя умного делания не было, оно было утеряно после грехопадения прародителей и возобновлено лишь Пресвятой Девой. Вам надо прочитать "Слово на Введение во Храм Пресвятой Богородицы" и писания преподобного Паисия Величковского.
Вопрос. У католиков основное заблуждение - это филиокве. Соответствующим, наверное, является и их духовное настроение (например, у них есть культ любви). Какова связь между ересью и духовным настроением?
Ответ. Когда речь идет о ересях внутри христианства, эту связь определить трудно, так как различия между вероисповеданиями очень тонкие, проанализировать их сложнее, чем, например, отличия всего христианства от буддизма или индуизма. Из русских мыслителей идею о том, что ересь влияет на нравственную жизнь, пытался провести Алексей Степанович Хомяков. Но сказать, что определенная ересь вызывает определенную страсть, наверное, трудно. Можно отметить, что, во-первых, ересь всегда грешит против смирения, во-вторых - против любви, потому что ересь приводит к разделению и, следовательно, враждует с соединяющей любовью. Ведь говорим мы на литургии: "Возлюбим друг друга, да единомыслие исповемы", значит, правильное исповедание, единомыслие - следствие любви. Если еретики отошли от Церкви, то какая же тут может быть любовь? Любовь выражается не только в том, чтобы смотреть на кого-то и плакать, но и в том, чтобы любить древних христиан, апостолов, святых отцов - хранителей и защитников Предания. Мы, уклоняясь от Предания, их не любим, а значит, не любим и Бога. Если при этом остается какая-то видимость любви, то нужно предполагать в этом духовную прелесть или, в лучшем случае, любовь человеческую.