Страница 216 из 239
Из этого эпизода мы вновь видим, что ожидание награды от Бога и стремление к ней не препятствуют совершенству, этой наградой Господь нас и привлекает: "Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси". Тому, кто хочет быть совершенным, Господь Сам обещает сокровище на небесах, значит, никакого противоречия здесь нет, ничего постыдного в такой "духовной корысти" нет. На первый взгляд представляется, что заповедь о любви к ближнему легче исполнить при помощи богатства: как может бедный человек проявить любовь к ближнему, если он не способен не только подать милостыни, но и вообще никаким иным образом помочь человеку? Тем не менее Господь призывает нас отказаться и от такой возможности, обещая за это награду. Значит, подобное отречение - нечто высшее, чем буквальное исполнение заповеди о любви к ближнему, даже о любви к отцу и матери, потому что, отказавшись от имущества и став нищими, мы теряем возможность послужить своим родителям. То есть мы отрекаемся не только от земных удовольствий, но даже и от меньших заповедей ради большей - любви к Богу.
Когда же юноша отошел со скорбью, Господь открыл ученикам, уже исполнившим заповедь об отречении от земного имущества, что скрывается под словами многая мзда, что приобретает человек, совершающий подвиг полного отречения, или, как говорит об этом святитель Игнатий (Брянчанинов), стремящийся к совершенству_. Слыша же юноша слово, отыде скорбя: бе бо имея стяжания многа. Иисус же рече учеником Своим: "Аминь глаголю вам, яко неудобь богатый внидет в Царствие Небесное. Паки же глаголю вам: яко удобее есть вельбуду сквозе иглины уши проити, неже богату в Царствие Божие внити". Слышавше же ученицы Его, дивляхуся зело, глаголюще: "Кто убо может спасен быти?" Воззрев же Иисус рече им: "У человек сие невозможно есть, у Бога же вся возможна". Тогда отвещав Петр, рече Ему: "Се мы оставихом вся, и вслед Тебе идохом, что убо будет нам?" (Мф.19:22-27). Петр, как человек простой и порывистый, часто совершал необдуманные поступки и необдуманно говорил, подвергаясь иногда за это от Господа порицаниям, но натуры своей изменить не мог. Так и в этом случае он откровенно спрашивает: "Какая нам будет награда?" Он не боится, в отличие от нас, показаться корыстолюбивым (а мы "бескорыстностью" часто прикрываем свое нерадение), но в простоте своей говорит: "Се мы оставихом вся" Хотя апостолы оставили и немногое (что, например, оставил Петр?
- жену, которая, впрочем, как говорит Предание, всегда следовала за мужем и служила ему, да лодку с рыбой), но ведь все же оставили. Се мы оставихом вся и вслед Тебе идохом, что убо будет нам? Раз уж речь зашла о награде, Петр решился спросить прямо: "Какую мы получим награду?" Если Петр поступал неправильно, Господь его порицал: можно вспомнить, например, эпизод, когда Петр, слыша предсказания Спасителя о Своих страданиях, неразумно Его пожалел, на что Господь ответил ему: "Отойди от Меня, сатана" (Мф.4:10). Здесь же никакого порицания мы не видим, наоборот, Господь отвечает апостолу Петру совершенно откровенно, определенно, можно даже сказать, подробно. Иисус же рече им: "Аминь глаголю вам, яко вы шедшие по Мне, в пакибытие (то есть в будущей жизни), егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу (конечно, имеются в виду не какие-то материальные престолы), судяще обеманадесяте коленома Израилевома" (Мф.19:28). Это - обещание необыкновенной духовной высоты, и дано оно именно апостолам. А далее уже говорится о том, что относится ко всякому, исполнившему данное отречение на деле, а не только на словах: И всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имени Моего ради, сторицею приимет, и живот вечный наследит. (Мф.19:29).
Слова сторицею приимет не означают, естественно, что у нас будет в сто раз больше жен или людей нас любящих. Нельзя толковать эти слова слишком буквально, хотя некоторые святые отцы, как, например, Иоанн Кассиан Римлянин, понимали их и в таком смысле. Я думаю, здесь идет речь о любви, о том, что мы уже на земле приобретем любовь ко многим и многим людям, и гораздо большую, чем та, какую мы до сих пор имели к своим немногим близким.
Вот какую необыкновенную награду обещает нам Господь: если мы совершим отречение, отсечем противоестественные страсти, а затем откажемся и от естественных наслаждений, то будем любить всех столь же крепко, как обычно люди любят своих самых близких и родных. Более того, любовь образно названа большей "во сто крат", то есть она будет неизмеримо больше той, что мы испытываем к своим родственникам.
Нашу беседу я хочу завершить словами Господа, которые передает евангелист Лука, с целью напоследок еще раз подтвердить ими то, что Господь Иисус Христос как величайшую награду обещает исполняющим Его заповеди именно любовь. В то же время в этом отрывке со всей очевидностью показывается, что никакого противоречия между стремлением получить от Бога мзду и состоянием Богосыновства нет. Обаче любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте ничесоже чающе, и будет мзда ваша многа, и будете сынове Вышняго: яко Той благ есть на безблагодатные и злые. Будите убо милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть (Лк.6:35-36). Итак, мздой нашей будет то, что мы станем сыновьями Вышняго и приобретем такую любовь, что начнем проявлять ее даже в отношении людей неблагодарных и злых, приобретем то милосердие, какое имеет ко всему Своему творению, ко всему человеческому роду Всесовершенный Бог. Вот какая мзда ожидает тех, кто всей душой стремится исполнить заповеди, кто всей душой отказывается и от греховных, и от "естественных" наслаждений ради следования за Господом Иисусом Христом.
Поэтому перестанем считать чем-то унизительным для себя "духовную корысть", наоборот, пусть надежда на великую награду возгревает нашу ревность. Будем пламенно стремиться получить ее от Бога, ведь она - не какое-то преимущество перед людьми или некое величие, но это беспредельная любовь к Богу и безграничная любовь ко всякому человеку.
Вопрос. Старец Паисий Афонский пишет, что ради духовного преуспеяния монах должен оставить рассудочность, смириться и поработать сердцем, а монахиня должна оставить зависть и тому подобное, духовно возмужать и руководствоваться рассудком, чтобы "притормаживать" сердце. Объясните, почему полагается такая разница между монахом и монахиней и даются столь противоречивые советы?
Ответ. Видимо, старец Паисий считал, что мужчины более руководствуются рассудком, а женщины - сердцем, и последние слишком поддаются чувствам, а мужчины, наоборот, слишком холодно рассуждают. Я подобных обобщений делать не могу, и поэтому не знаю, так ли это или не так. Может быть, преподобный Паисий принял такое суждение от других людей. По моему мнению, все люди руководствуются чувствами, только у женщин они проявляются более откровенно. Проводился эксперимент: какая реакция у мужчины и у женщины на те или иные скорбные происшествия. В результате обнаружили, что когда мужчина находится на людях, то он не позволяет себе плакать, а без свидетелей он плачет так же, как и женщина. Многое в поведении мужчины и женщины связано с представлением общества о том, как они должны себя вести: образно говоря, мужчина должен быть мужественным, а женщина - женственной. Например, женщина может позволить себе гримасничать, морщиться, кокетничать, а мужчине этого делать нельзя; хотя он, может быть, тоже хотел бы подобным образом привлечь чье-то внимание, тем не менее вынужден, так сказать, сохранять хорошую мину при плохой игре.
Наверное, нельзя так однозначно рассуждать, будто женщинам больше свойственна чувственность, а мужчинам рассудочность, я столь далеко идущих обобщений боюсь и не берусь об этом говорить, а потому не могу полностью согласиться с данным мнением старца Паисия. Что касается того, будто бы женщины не способны ни к какой работе мысли, то это неверно; женщины эмансипировались и показывают равные способности с мужчинами, встречаются женщины, действующие очень расчетливо. Раньше женщина была занята только семьей, как правило, имела много детей и потому кроме их воспитания ничем более заниматься не могла. Хорошо это или плохо, но таково предназначение женщины, иначе невозможно. Наилучший путь безбрачной жизни - это монашество, здесь человек может проявить свои способности. Однако и в Церкви женщине не дается первенствующее место: она никогда не получит ни священного сана, ни каких-то особенных должностей, максимум, чего она может достичь, - это должность игуменьи в женском монастыре. Да и то в древности были женские монастыри, где настоятелями были священники. Вполне естественно, что женский ум формируется образом жизни.