Страница 37 из 239
Вопрос. Вот, допустим, в тебе есть какая-нибудь страсть, и в какое-то время она действует, потом вроде бы успокаивается, а затем восстает еще сильнее. Отчего это происходит?
Ответ. Просто в какой-то момент ты, может быть, усердно помолилась или проявила какую-нибудь добродетель. Страсти могут усиливаться или от того, что искушают демоны, или от нашего нерадения, или от оскудения благодати, а уменьшаться, наоборот, от действия благодати, от того, что мы усердно помолились или смирились, - много разных причин.
Вопрос. А как различить - от нерадения или от искушения усиливаются страсти?
Ответ. Если ты побеждаешься, значит от нерадения. А если от искушения или, иначе говоря, от зависти бесовской, тогда хотя брань может быть сильной, но и благодать тоже сильна; благодать очень помогает: искушение сильное, но ты не претыкаешься. Вот как отличить. А от гордости - это когда без конца падаешь и падаешь и ничего сделать не можешь: вроде и молишься усердно, а падаешь.
Вопрос. Как успевать все помыслы записывать вовремя и кратко?
Ответ. Делать записи в нескольких словах, не нужно подробно расписывать. Вот Иоанн Лествичник рассказывает об одной обители, ставя ее в пример, где каждый носил при поясе записную книжку, чтобы сразу в нее все записывать. Но нельзя же думать, что там было так, как у нас иногда бывает: некоторые сестры бросают послушание и сидят по полчаса - пишут, пишут, пишут. Или вот представьте себе обитель - Оптину пустынь. Не знаю, сколько там было человек, по-моему, около сотни. Значит, человек, может быть, по пятьдесят исповедовались одному старцу каждый день
Писать надо самое главное и коротко. И потом, все почему-то желают, чтобы их долго утешали, говорили им ласковые слова и давали разные советы. А на самом-то деле совет нужен не всегда. Ведь если у человека регулярно повторяются одни и те же помыслы - по той причине, что в нем действует одна и та же страсть, - то он уже знает, что нужно делать. Знает из советов своей старицы, из книг святых отцов. Ему совсем не обязательно давать наставления, приносит пользу даже само исповедание, без совета. Но все почему-то хотят, чтобы с ними долго говорили, чтоб их наставляли без конца. Рассказал коротко: случилось то-то и то-то, с тем-то повздорил, вот такие мысли были, - и все. В сущности, что такое исповедание помыслов? Это та же самая исповедь, только человек открывает кроме своих поступков и свои мысленные грехи, не только грехи, но и свои намерения, те мысли, которые являются, скажем так, устойчивыми, а не все мысли вообще, которые проносятся в наших головах за целый день. А то ведь конца и края не будет. Был такой стиль в литературе начала XX-го века, в 20-х годах, так называемый поток сознания, когда все писали подряд. Ни к чему это.
Вопрос. Батюшка, а если один и тот же помысел донимает в течение всего дня, то лучше об этом написать?
Ответ. Да. Ведь, собственно, такие навязчивые помыслы мы и записываем ради борьбы с ними. Если же помысел с помощью молитвы удалось отогнать, то, может быть, лучше его и забыть, потому что когда мы начинаем в такие помыслы вникать, то они могут еще и развиваться. Зачем же мы тогда молимся с целью отгонять помыслы, если стараемся чуть ли не удерживать их в памяти?
Беседа 7. О несвоевременном желании уединения
Сегодня мы побеседуем на тему об уединенной жизни в общежительном монастыре, о том, насколько мы способны к уединению, насколько оно нам необходимо, а также о том, какую пользу мы получаем от жизни в общежительном монастыре и как те, кто в нем пребывают, должны к этой жизни относиться. Само слово "монах" в переводе на русский язык значит "один", "уединенный", и потому бытует мнение, что монашество состоит исключительно в уединении, то есть монашество отождествляют с жизнью отшельнической или безмолвнической, как будто только при таком образе жизни возможно беспрепятственно заниматься очищением своей души и молитвой. При этом забывают, а может быть даже и не знают, что уединение требует длительной подготовки. Уединение - это не когда человек просто ни с кем не общается, но это целая наука, определенный образ жизни, требующий точного знания того, что может происходить с человеком и какую борьбу он должен вести при таких обстоятельствах, а правильнее было бы сказать - в данном состоянии, потому что уединение - это некоторое душевное состояние.
Когда неопытный христианин уединяется, он встречается с такими трудностями, которые выдержать по большей части не в силах, и в результате впадает во всевозможные, иногда даже весьма страшные опасности. Самое элементарное, с чем сталкивается новоначальный, когда у него появляется как будто бы много времени, которым можно распоряжаться для служения Богу, - это прежде всего нерадение и лень. И тот, кто, находясь в обществе человеческом и имея в день, может быть, всего два-три часа свободного времени, считал, что этого ему совершенно недостаточно для того, чтобы предаться молитве, теперь, оказавшись в уединении и будучи предоставлен самому себе, когда все время, как кажется, принадлежит ему, едва-едва может помолиться те же два-три часа. Он не знает, как ему молиться, как распорядиться своим временем, не знает, какие опасности его подстерегают - и относительно его внутренней, духовной жизни, и относительно бесовских искушений, и поэтому человек, которому вдруг предоставляется возможность уединиться (допустим, два-три дня у него оказываются свободными), по большей части предается лености, сну, рассеянности и, естественно, унынию. Это говорит о нашей неприспособленности к такому времяпрепровождению.
Даже когда у человека есть в день, допустим, шесть-семь свободных часов - то и для этого сравнительно непродолжительного уединения также нужно обладать неким искусством, чтобы правильно распорядиться временем, чтобы быть как бы постоянно заинтересованным, иметь "огонек". Ведь если этот огонек угаснет и мы его потеряем, то вслед за этим сразу придет уныние, а за унынием - многие страсти, иногда совершенно отвратительные, такие как блудная страсть, или отчаяние, или что-то еще худшее. Потому нужно уметь распоряжаться своим временем, нужно уметь владеть собой, нужно быть готовым к брани.
Когда человек находится в общежитии, он волей или неволей вынужден вставать вовремя; хочется ему или не хочется, но он исполняет правило - внимательно или невнимательно. Он постоянно занят, он обязан целый день чем-нибудь заниматься; он вынужден смиряться перед старшими, перед священноначалием (в нашем случае я имею в виду прежде всего настоятельницу, старших сестер); вынужден смиряться и перед братиями или сестрами по монастырю. И таким образом то немногое время, которое у него остается для молитвы, является, если он правильно провел день, как бы его завершением. Да и неважно, в конце ли дня у него есть это время, в начале или в середине, - он этим временем дорожит, и если правильно проходит послушание, то потом быстро перестраивается на молитву и молится беспечально и внимательно.
При уединении страсти человека, если он еще не научился внутренней борьбе, как бы засыпают, они ему не видны. В особенности скрытно и тайно от него самого развивается страсть гордости, тщеславия, и человек, живя в уединении, предполагая, что он духовно растет, на самом деле все более и более предается страстям. И при появлении какого-нибудь искусительного случая, когда дьявол вдруг начинает искушать человека при помощи тех или иных соблазнительных обстоятельств, он внезапно впадает в страшный грех. Возьмем, допустим, плотские страсти. С одной стороны, уединение полезно, если в человеке действует плотская страсть и возбуждается от общения с другими людьми, но, с другой стороны, может быть, лучше видеть, как она в тебе действует, чем усыпить ее тем, что рядом нет соблазна. Ведь в последнем случае, когда вдруг появится соблазн, она может вспыхнуть с необыкновенной силой, иногда до такой степени, что повергнет человека в падение, - это мы знаем из житий некоторых святых. Даже подвижники, достигавшие столь благодатного состояния, что творили чудеса, не были в безопасности от действия блудной страсти и иногда впадали в тяжкие блудные грехи. Вам известны такие повествования.